– Дорогие гости, партнеры, коллеги и друзья этого дома, – начал он и посмотрел по сторонам. – Несмотря на то, что еще не все пришли, позвольте мне от лица женщины, которую вы все знаете и боитесь… – Послышался приглушенный вежливый смех, и присутствующие повернули головы в сторону улыбающейся Леди, – поприветствовать вас здесь и произнести тост, прежде чем все мы усядемся за стол.
Увидев, как «кузен» с юга рухнул на пол, Колин остановился. Даже вой сигнализации не смог заглушить выстрел. Внутри, за дверцей, Колин успел разглядеть сжимающую револьвер руку. Он среагировал мгновенно. И выстрелил. Колин понял, что попал, потому что светлая с внутренней стороны дверца окрасилась красным, стекло на дверце разбилось, а револьвер упал на пол возле машины.
Колин быстро двинулся к машине. Адреналин так обострял чувства, что он слышал малейший шорох и замечал каждое движение. Выхлопная труба слегка дернулась. Странно, почему через заднее стекло не видно ничьих затылков? И еще сквозь вой сигнализации пробивался какой-то странный звук. Тихое рычанье заводящегося двигателя. Вот мразь…
Последние несколько метров Колин преодолел в два прыжка. На пассажирском сиденье, причудливо скрючившись, сидел одетый в костюм парень. Его грудь стягивал ремень безопасности, по руке текла кровь, а нога вытянута к педалям. На месте водителя, безжизненно уронив голову на руль, сидел еще один. Колин поднял ружье как раз в тот момент, когда заревел мотор. Он прицелился, машина отъехала назад, и открытая дверь ударила Колина прямо в грудь, но он успел ухватиться за дверь сверху. Машина выехала из магазина, а Колин по-прежнему не ослаблял хватку. В раненой правой руке он все еще сжимал дробовик, но, чтобы выстрелить внутрь машины, ему нужно было просунуть ствол себе под левую руку…
Сбросив с педалей ноги отца, Флинс левой ногой вдавил сцепление, освободив коробку передач и переключившись на задний ход. Он потихоньку оторвал пятку от сцепления и надавил на педаль носком ботинка. Усатый байкер все еще цеплялся за дверцу, но машина уже стремительно выезжала из магазина. Флинс ничего не видел, но дал по газам в надежде, что по пути ни во что не врежется.
Мужик на дверце задергался, и Флинс вдруг краем глаза увидел, что из мужиковой подмышки высунулось дуло дробовика. В следующую секунду раздался грохот.
Флинс моргнул.
Мужик с дробовиком исчез, а вместе с ним и дверца. Он поднял глаза и увидел, что мужик с дверью впечатался в столб с запрещающим парковку знаком.
А еще Флинс заметил поворот в переулок.
Он ударил по тормозам и смог вжать сцепление, но мотор не выдержал и заглох. Флинс взглянул в зеркало заднего вида. Четверо байкеров слезли с мотоциклов и направлялись прямо к нему. Мотоциклы они поставили в ряд, полностью перекрыв узкий проезд. Шансов у «вольво» не оставалось. Флинс опять схватился за рычаг переключения передач и только тогда заметил, что рука у него окровавлена. Он попытался переключиться на первую скорость, но не вышло – видимо, до конца вдавить сцепление у него не получилось. Проклятье! Мотор чихал и тарахтел и уже готов был вновь заглохнуть. В зеркало Флинс увидел в руках у байкеров автоматы. Ну все, подумал он. Жаль только, что не успел сдать последний экзамен по праву, как раз тогда, когда до него наконец дошло, в чем разница между неправильным и незаконным, между моралью и правилами, властью и преступлением.
И вдруг на его сжимающую рычаг переключения скоростей руку легла чужая рука – теплая и живая.
– Кто тут вообще водитель, я или ты?
Взгляд у отца был слегка затуманенный, но Банко выпрямился и теперь крепко держался за руль. В то же мгновение слабый кашель мотора перешел в хриплое рычанье, и машина быстро рванулась прочь, провожаемая автоматной очередью, похожей на треск китайских хлопушек.
Макбет посмотрел на Леди, от которой его отделяли двое гостей. Она непринужденно болтала со своим соседом по столу – тем самым магнатом из Капитоля, чья фамилия начиналась на «ян». Леди так увлеклась, что даже накрыла его руку своей. В прошлом году на его месте сидел один из самых влиятельных фабрикантов города и тоже благосклонно внимал ей. Теперь фабрика разорилась, а фабриканта не пригласили.
– Нам с тобой нужно поговорить, – сказал Тортелл.
– Да? – Макбет повернулся к бургомистру, который как раз подцепил вилкой кусок говядины и отправил его в рот. – О чем?
– Как – о чем? О городе, естественно.
Макбет зачарованно смотрел, как задвигались челюсти бургомистра, приведя в движение несколько подбородков, гармошкой из плоти опускавшихся на грудь.
– О лучших людях города, – уточнил Тортелл и улыбнулся, будто сказал что-то забавное. Макбет все никак не мог сосредоточиться. Он вдруг подумал о матери теленка, мясо которого жевал сейчас бургомистр. Интересно, жива еще эта корова? И если да, что бы она почувствовала, узнав, что ее ребенка только что съели.
– Вот этот радиожурналист, как его… – начал Макбет, – Кайт. Он распространяет злонамеренные слухи и вообще занимается вредительством. Как бы его приструнить?
