Мы прошли с Урсулой турникет и начали спускаться по эскалатору, чтобы каждый поехал к себе. Она посмотрела на меня, улыбнулась и сказала, что очень хочет изменить мужу. Я как обычно молчал и ни о чём не думал. Даже если я б её пнул и она покатилась по лестнице, всё равно бы ничего не изменилось. Я видел, как выглядит её супруг, очень приятный на наружность и славный парень, не такое резкое быдло, как я. Они всё равно разженились по классике современности. Свадьба, произведение на свет прицепки, расход. Главное в браке успеть понести, чтобы рядовые люди не проронили, что залетела, как шлюха, а опросталась, как достопочтенный гражданин в любви и согласии. Бабы ну очень трусливые, особенно в отношении общественного мнения. Вся их правильная жизнь — это строгое соответствие ожиданиям толпы и общепринятым шаблонам. Вся их чистоплотная жизнь была одним сплошным страхом разоблачения. Никто до самой их кончины не должен был догадаться какие они были на самом деле.
Меня начинало изрядно тошнить от этого переполненного мясом города. Менял хосписы для проживания, ну хоть недорого было, не больше трёх сотен за ночь, как в Саратове. Спортивные болельщики из отсталых государств Южной Америки сводили с ума всех, особенно администратора. Она замучилась юзать переводчик, чтобы донести до этих хоть что-то. Какой-то дед из Перу спал подо мной прям в уличной одежде и в ботинках. Этот болван умудрился потерять паспорт в такси и поднял на уши весь хоспис. Основная масса проживающих гастарбайтеры. Этот был божественный купаж из индейцев и узбеков. В туалет не пройти, всё засрано, душевые вывернуты с корнем.
Мне стало очень не нравиться, что я ходил музицировать, как на работу. Каждый день ездил на Арбат и в некоторые другие злачные места. Однажды не успел забронировать площадку для выступления, и всё уже было забито другими музыкантами на недели вперёд. Всё ожидаемо легко скатилось в пропасть. На все эти деньги, что я надудел я прикупил зимнюю куртку, ветровку и сверхпрочные девяностые айрмаксы.
Я выдержал и продержался в Москве всего чуть больше двух недель, а казалось целую вечность. Последний хоспис был оплачен наперёд на месяц, но я прожил там всего ничего, а непрожитую разницу никто не возвратил.
Снова воротился в серединку средней полосы. Всё потому что я мечтал о девочках из Тольятти. Приткнулся в местный магазин стройматериалов. Месяц на мотоцикле ездил на стажировку в Сызрань. Научился сооружать дворцы из гипсокартона в стиле баварского рококо. Хоть мог провод с вилкой соединить и узнал про краску на водной основе, которую можно колеровать. Коллектив подобрался на редкость приятный, ибо все как и я, люди из сельской глубинки, а не какие-нибудь паскудные москвичи или ещё какая высокомерная гадость из крупноформатных городов. Зарисовывал бабушкины обои в своей единственной комнате разными стилями нанесения: валиком, рукой, кистью, просто плескал в стену наобум. В итоге получилось то, что получилось.
На выходных ездил в Саратов на творческие вечера. Играл на набережной напротив лавки влюблённых. Меня не выгоняли, как в Москве. Люди плясали, одна девушка так увлеклась, что не давала мне передохнуть. Она была помешана на кельтской культуре: скакала и крутилась, как заведённая.
У меня была одна знакомая в Саратове, у неё было полно недвижимости в городе и большущий загородный участок с усадебным домом.
Её звали Оксана. Да, это была именно она, та самая Оксана. Этот человек не уважал то, чем я занимался, но проявил королевское великодушие и один раз разрешил переночевать у неё.
Мы спустились в метро и она сказала, что у неё есть выгодный проездной. Она купила для себя и меня билет со скидкой. Я прекрасно знал, что это очень жадный и алчный человек и поскорей насчитал мелочи, чтобы ей не стало плохо. Я вернул ей даже больше, чем нужно было. Она была готова оторвать мне руки вместе с этими жалкими копейками.
Мы прибыли на квартиру немного поздним вечером. Я был очень голоден и наивно ожидал, что меня примут, как гостя. У Оксаны дома не было даже куска хлеба. Она знала заблаговременно, что пригласит меня и вот такое радушие. Этот человек ездил ко мне в Сызрань каждую неделю длительное время. Я прекрасно знал, что билет на электричку стоит денег. И чтобы она ко мне приехала и ещё себе еду пошла покупать…
Я сел за пустой стол. Оксана налила мне из крана воды. Я спросил было ли что поесть. Она сказала, что через дорогу работает круглосуточный супермаркет. Я горько пожалел, что согласился приехать, лучше бы заночевал в хосписе или прямо на улице.
Мы вышли на улицу за продуктами, и по дороге она увлечённо рассказывала о жизни в Европе. Она свободно летала туда каждый год и выкладывала фоточку каждого города, чтобы все видели какая у неё чрезвычайно успешная, насыщенная жизнь.
Я купил кое-что слопать. Сам приготовил, потому что этот человек был неприспособлен заботиться о ком-то ещё кроме себя. Оксана стала превосходным образцом нынешнего русского радушия. Раз в год приехал и такой необычно тёплый, задушевный приём.
