К официальному окончанию горячего лета мои уличные концерты становились всё реже, больше из-за долгой езды. Всё, что удавалось как-то заработать, уходило на ночёвку в хосписе, пищу и проезд. Ирландская волынка как бы она ни была хороша и крута, но она тоже выгорала, как и дудук, гайта, дудельзак, гитара. Я замучался с её капризов из-за перемен погоды. Она чрезмерно реагировала на уровень промозглости и чем ближе к осени, тем неустойчивей строй и звук. Всё-таки ирландка была предназначена больше для помещения, чем для открытого воздуха, ибо всё было из натуральных материалов. Для суровой улицы лучше устойчивый пластик. Волынка имела ещё два регулятора: на дронах, которые гудели одной нотой ре имелись дополнительные клавиши. Их можно было нажимать для новых интересных звуков. Я их не освоил, ибо они фальшивили и были сделаны весьма паршиво.
В холодные времена посетителей в строительном магазине очень мало, поэтому рабочие дни проносились ненапряжно. Мне во что бы то ни стало потребовалось покинуть эту страну. Ничего лучше было не сочинить, чем стать выдающимся преподавателем английского. Всегда поражали тупоголовые кретины, которые отваливали бездарным отечественным репетиторам самоучкам баснословные суммы за говноуроки. Меня больше привлекал американский язык из-за произношения рэ на конце и более привычного акцента, ибо как ни крути, а мы все выросли в Голливуде не выходя из комнаты. Особенно в эпоху видиков все фильмы переводил один чувак с огромной задержкой, а в некоторых местах и вовсе без. Не составило большого труда найти в сети видеоуроки от разных нативных учителей, кто наглядно демонстрирует все тонкости грамматики и миллиона времён.
Зимой я выклянчил отпуск на целый месяц и купил авиабилеты Москва-Бангкок. Меня тянуло домой, к моей прошлой жизни в теле Махавиры. До вылета я пробил вписку у местного парня, молодого учёного.
Такие родные, доброжелательные люди снова окружали меня. Нельзя было просто представить, что кто-либо из них мог делать другому человеку зло, дрючить или утрамбовывать, как этому с детства воспитывали в России напрямую или косвенно.
В зимней куртке я доехал до автовокзала и стал дожидаться свой автобус. Мой друг уже ждал меня на остановке на южной окраине столицы. Прошло немало времени и одна из девушек спросила нужна ли мне помощь. Я отжал у неё мобилу и позвонил приглашающему, тот велел не беспокоиться, ибо этот рейс был редким, раз в час. Девушка сделала со мной фоточку.
В автобусе меня домогалась билетный кассир. Было очень забавно, я просто наблюдал, как она была возбуждена, остальные пассажиры даже не реагировали и были очень довольны, как я в зимней куртке сидел и улыбался. Это была такая родная земля. Я давно задумал реально остаться здесь нелегально, жить в заброшенном доме и ловить рыбу.
Меня очень тепло встретил парень в шортах стандартного низкого роста и с лишним весом. Его звали Рама. Мы доехали на копеечной маршрутке до его берлоги в виде одной комнаты с кроватью и столом в пределах университета. Он недавно закончил обучение, но остался жить рядом с учебным заведением, чтобы посещать библиотеку. Рама занимался какой-то научной деятельностью в области агрокультуры. На стене висела фотография, на которой король Сиама вручал ему почётный диплом.
В основном говорил только Рама и по тому, как он на меня смотрел, стало окончательно понятно, что передо мной пассивный гей. Я сразу высказал ему напрямую. Рама онемел и застыл, распереживался и вышел на некоторое время на улицу.
Я вышел тоже и предложил пройтись развеяться. По пути я чистосердечно признался, что я тоже не совсем натурал и тоже предпочитаю только анальный секс и только с плохими девчонками. Рама успокоился и поведал, что до меня к нему вписывался парень Дима тоже из России. Тот тоже был натуралом, но всё равно трахнул Раму перед уездом и обманным путём завладел немалой суммой денег. Я посочувствовал ему в плане материального ущерба и пошутил, что это была входная плата за секс. Рама невольно всё больше проникался моим минимальным присутствием и всё больше доверял хотя я только изредка прикалывался над его писклявым акцентом и оставался невозмутимым, что бы он мне ни говорил. Я закупился ананасами, манго и минералкой. Проклятье гомосексуализма снова преследовало меня, ибо перед тем, как мне пойти в душ Рама без стыда и совести признался, что обожает делать римминг.
Перед сном я заявил, что самое большее, что я мог позволить мужчине — это сделать мне массаж. Мне повезло, что у него была размашистая кровать и два одеяла. Я лёг на самом краешке и надёжно обмотал промежность, чтобы мой юго-восточный братишка не присосался посреди вкрадчивой ночи: я уже от таких людей пассивно ожидал всё, что угодно.
