Я устроился на работу продавцом-консультантом туристического снаряжения. Маленький отдел в торговом центре. Оранжевое китайское дерьмо не для дела, а чтобы на полочку положить, как эталон низкого качества. Мне пришлось снова торговать за минималку в восемь тысяч, даже в налоговой год назад я получал двенашку. Но график чрезвычайно удобный два через два и особо без напряга: сидишь себе ничего не делаешь, пока не зайдёт кто. В Сызрани не так много народу, как в Саратове и проходимость была в разы меньше, чем на предыдущей работёнке. Я прост взял Кафку в библе и читал за кассой. Хозяин регулярно приезжал проведать, как идут продажи, а я продолжал сидеть и читать при его появлении. Его это доводило до белого каления, и он заставлял меня мыть витрины, спрашивал применение снаряжения для продажи. Я должен был знать характеристики и область использования каждой безделушки.
Мне надоело петь и брынчать и захотелось что-нибудь духовое, чтобы молча выдувать из себя душещипательную мелодию. Выбор пал на армянский дудук, как самый. Я ошибся с выбором и заказал ля, а надо было брать ля диез.
Так получилось, что ко мне на работу пришла двоюродная сестра жены хозяина. Её звали Даша. Миниатюрная девушка, но с весьма привлекательными пропорциями: грудь почти тройка, страстное лицо, полное отсутствие жира. На работе была классическая гитара, и я иногда играл потихоньку. Барин был приятным, прямым человеком. Я уважал этого парня. Он видел, что я душевнобольной, но у меня были продажи лучше, чем у другой смены. Он особо не наезжал на меня за мои наглые выходки.
И вот я сдавал прочитанную книгу, а меня в этом достаточно непростом деле сопровождала Даша в туфлях на высоком каблуке. Она была очень женственной и живой — полная противоположность мёртвой и никакой Оксане. Даша радовалась со мной, я никогда в жизни не был серьёзным и на всё смотрел очень легко. Эта девушка была из интеллигентной семьи преподавателей и проживала в Шигонах. Ей приходилось долго ехать на автобусе, чтобы доехать до Сызрани. Я предложил ей старое доброе посмотреть кино у меня дома.
После финальных титров она стала собираться домой. Я вытащил из кармана презерватив и показал ей. Она остановилась одеваться в зимнее и замерла. Даша не согласилась. Я равнодушно пожал плечами и стал тоже готовиться к её проводам до остановки. Даша обулась и твёрдо встала в дверях: ни туда ни сюда, а потом вокруг себя. Через две минуты она уже лежала голая подо мной, прижав мою талию к себе замком ног. Даша очень скулила, но не могла никак кончить. У неё были массивные груди, и я постоянно к ним прикладывался. Мне больше нравилось целовать сиськи, чем рот. Мне не хотелось ласкать её лицо.
Секс с Дашей мне не понравился, но я ничего ей об этом не сказал. У неё не было оргазма при таком бурном трахе, и я от этого немного загрустил. Она брезговала брать мой член в руку, не говоря уж о том, чтобы попробовать его на вкус. Если девушка не прикасалась к Нему, то она навсегда оставалась нелюбимой. Так у меня стало два женских тела. Даша не любила меня, ей попросту нужен был крепкий, увесистый хер в её прожорливом нутре. У нас было много общего по части визуального искусства и альтернативной музыки. Она стала мне больше, как подруга по интересам, чем сексуальный партнёр. С ней было легко и комфортно в общении.
Даша для души, Оксана для тела.
После того, как стало предельно ясно, что Оксана вообще ничего не ощущает при любом раскладе мною было внесено скромное предложение зайти через попу. Она согласилась и внутри меня всё затрепыхалось от наивысшего счастья: моя единственная мечта сбывалась на моих глазах, сколько я ждал этого судьбоносного момента. Меня ожидало долгожданное расставание с невинностью, подлинный секс, когда не надо ничего воображать другого, чтобы не утратить эрекцию. Я отказывал в свиданиях с Дашей и не дрочил до самого приезда моей анальной принцессы, моего возобновляемого источника неземного наслаждения. Оксана должна была стать окончательным вердиктом в моей истинной сексуальности, раскрыть мою суть, окончательно показать каким я был на самом деле.
