Я ехал в Казань со скверными мыслями: ночевал две адских ночи с двумя молодыми девушками и ни с кем из них не посовокуплялся. Любой душевно здоровый молодой человек негодовал бы на моём месте по этому поводу. Не стал целым.
Я узнал, что та девушка — её подружка, невзрачная. Она сказала, что я ей не понравился, показался очень тихим, заторможенным. Я должен был скакать вокруг неё, как винторогая антилопа гну. Её стереотипное мышление первобытно и типично для абсолютного большинства: мужчина должен окучивать и наскакивать, а она должна просто пассивно смотреть и решать: впечатляюще он пытался господствовать или как размякший, унылый лошок.
Эта подставная девушка поторопилась с нелепыми выводами. В Перми я уверенно подошёл к уличным музыкантам и спел для них от души русские и английские песни. Кто ещё в её убогой, серенькой жизни мог бы такое воспроизвести. Но каким судом судишь, таким и тебя судить будут, а я был уже в Казани. В тролле смешно объявляли остановки на таманском языке.
Очень жаль, что в нашу беспокойную пору нам ещё приходилось самоотверженно сражаться за анал.
Давно существовал культурный миф, что в каждом городе России пятнадцать анальных принцесс и счастье и удача тем, кто с ними сомкнётся.
Когда виднейший член вступал в женскую попу, она думала вот зачем надо было сериальчики смотреть, верить в любовь и справедливость.
Анал оказался единственным местом на теле девушки, куда она не могла посмотреть… Вот почему нужен мастер.
Я легко добрался до центральной улицы города. Там играли корейцы на гитаре. Подальше играл кто-то другой. Всё вокруг было забито уличными музыкантами. Я взял у азиатов гитару и спел с ними их любимого Тсоя, потому что эти песни были примитивны в исполнении и запоминании. Это был завершающий город моего микропутешествия, дальше — обратно в Саратов на работу, ставшую совершенно невыносимой. Я полюбовался мечетью, пробежался по набе. Тогда в Казани я сел на лавочку под вечер, крепко задумался над величайшей дилеммой всех времён и народов: как самостоятельно сделать так, чтобы мне все давали, да ещё и в жопу и без денежной оплаты. Нужно было плодотворно заниматься чем-то, чем угодно, делать что-то, потому что толпа не принимает тех, кто ничего не делает. Как мне кто мог что-то дать, если я просто сидел и ничего не делал. Я был никем и ничем, а за это мне кто-то там должен был дать, да ещё и в задницу. А если я никогда это не сделаю, то никогда никто и не узнаёт. Молчит себе тихонько, значит всем доволен, значит ничего и не нужно.
Вдоволь проржавшись и похлопав себе, я сел в бус и поехал на отдалённую окраину к трассе на Ульяновск в сторону дома. Возможно ли переиграть самого себя.
Переночевал в лесопосадке и на следующий день вечером был уже в Октябрьске. Решил не заезжать в Ульяновск, посчитав его унылым, однотипным и захолустным городишком.
Быть без ума от любви восхваляется, а быть просто без ума порицается, зачем.
Отпуск закончился. Электричка, Саратов. Я вновь вернулся на говноработу в осточертевшем ларьке в компании с деревенскими болванами. Кульминацией праздника стало неожиданное появление на рабочем месте старшего продавца спустя несколько месяцев отсутствия. Этот добрый молодец, пришёл под закрытие, временно отключил камеры, вошёл в один эс с другого пароля, удалил все айфоны с остатков, уложил их все в большую сумку и ушёл. Вот и всё. Я просто взялся за голову и рухнул на стул, как тот мелкий, глупый и недалёкий человек, что сидел на унитазе и охреневал с происходящего в данной жизни. Через несколько дней этот отморозок принёс нам награду за молчание: по косарю в руки. Он набрехал, что ездил в Москву и там что-то мутил архисерьёзное. Мне нужно было как-то продержаться год в этой сраной фирме, чтобы получить полис. Я хотел вылечить нахаляву все зубы, а они у меня были в плачевном состоянии из-за постоянного чая с сахаром и прочей ядовитой чепухи.
Дошло до того, что ко мне стали откомандировывать самых конченых стажёров, полнейших кретинов только после школы. Они даже читать не умели, а им нужно было уметь кредиты оформлять и кассу заполнять. Они постоянно косячили и причём по-крупному: не на тот счёт деньги посылали. Я за них всё решал, разруливал все их тупейшие ошибки. Я конечно был просто свидетелем, но даже свидетель стал волноваться, до таких сокровенных глубин меня смогла пронизывать безграничная человеческая глупость. Они наконец удачно провели инвентаризацию как надо без меня, пока я был в отпуске. Имелась крупная недосдача, но я не собирался выплачивать этим ублюдкам ни копейки, потому что ничего у них не брал, всё сам сделал без их помощи.
Как только мне выдали полис я намалял увольнительную. В эти отработочные дни я сделал себе почти всю челюсть в частной клинике. Самовольно оставлял этих дебилов работать на точке, а сам быстренько лечил зубки.
