Скорбным вечером я трудно добрался на подземке до вокзала, где, простояв в километровой очереди, купил на утро железнодорожный билет до Шанхая. Нужно было где-то лечь спать, а я не знал где. Ответ был самопроизвольно обнаружен в вагоне метро. Я высадился на станции Олимпийская, где перелез через металлический забор и очутился на мягком и шелковистом газончике в полной безопасности. Окончательной и безоговорочной радостью стала разрядка кнопочного мобильного, который служил только лишь как часы. Ни карты, ни часов, ни палатки и самое главное никакого ума: как я вообще до туда добрался и зачем мне всё это было нужно. Единственным, что грело душу было лишь ребяческое тщеславие и что-то ещё за тонкой гранью божественной реальности, а именно моя предыдущая жизнь.
Я пробудился сам не от будильника, ибо его не было. Меня разбудили безумные крики китайских спортсменов на утренней силовой тренировке. Судя по местонахождению солнечного диска и смекнул, что до поезда ещё далековато.
На вокзале объявили мой жд-рейс до Шанхая. Я там всех издёргал, я не мог понять номер платформы, только один Шанхай разобрал. Его опять объявили, он видимо уже загружался людьми. Одна китаяночка смилостивилась над моей хромой судьбинушкой и проводила куда надо и показала пальцем.
В салоне вагона мне не давали покоя, он был забит до потолка. Все сгрудились вокруг меня, просто разглядывали и спокойно снимали на телефоны. Я уступил женщине место и встал вместе со всеми, перемешался с ними, потому что они достали на меня пялиться, как на Кришну.
Удушливая атмосфера ну очень резко поменялась. Мы въезжали в избыточную влажность. Я никогда не ощущал такого мокрого воздуха. За стеклом показались тропические джунгли и зелёные в водорослях водоёмы с рисом и просто так. Махавира. Он был во мне. Он так хотел стать мной, но я никак не мог очнуться. Безмолвный Свидетель становился сочней оттого, что моя развратная жизнь была в чудовищной небезопасности. Я очень боялся поздно ложиться спать в один только спальный мешок в заболоченных джунглях, уместно вспомнил про палатку, помянул и снова забыл.
По вагонам шёл немец с укулеле и пел первое, что приходило в голову типа акына. Этот парень блондин в ветхих крестьянских штанах, он интуитивно казался просветлённым, но я не был уверен. Мы познакомились. Он показывал мне фотку его бабушки, когда она была маленькой в гитлерюгенд, и он был очень зол на фашистов. Этот немец мне сказал и легко запомнил это, он сказал, что эта девочка не понимала, что на самом деле происходит, потому что не могла увидеть это своими собственными глазами. С этим германским певцом из Бременских музыкантов был его друг — монгол. Он прилично понимал меня на русски и переводил немцу. Немец постоянно пел мне на здоровье, на здоровье, на здоровье. Он наверно думал я пьяный, когда я, как мог на говноинглише донёс до него каким чудесным образом я добрался до самого густонаселённого города мира. Он пел на здоровье и думал, что я пешком дошёл до тех мест, ну так оно и было, не спеша, шаг за шагом русскый чевовек и до Шанхая дошагает.
Каким-то чудом я попросил немца позвонить моему каучу. И эти пацаны узнали адрес у вписчика и набились к нему в гости вместе со мной. Метро ходило каждые 3 секунды, просто беспрерывная змейка, ураганная скорость жизни просто максимальная: самая огромная внешняя толпа стояла и ёрзала перед моими глазами. Мы разгуливали по центру. На смотровой, когда позади все основные высочайшие небоскрёбы, но меньше и разделяющая река. Так вот там я вставал в позу тигра, буйвола, лося, кабана и под конец кульминировал порхающей цаплей. Немец зеркально повторял за мной, но он не старался и в конце в шутку поколотил меня, по воздуху просто помахал кулаками перед моим носом. Монгол всегда молчал и усмехался, он был рад моему присутствию и тому, что я тоже виртуозно играл в жизнь, как и они без ненужной серьёзности. Мы очень долго лазили по центральной части Шанхая и под вечер приехали в самое глубокое чрево между небоскрёбами, самое элитное место. Этот китаец, хозяин был очень обеспеченным человеком и снимал двухкомнатную квартиру в этом премиум кусочке земной суши.
Зайдя в хату, мы столкнулись ещё и с чехом. Этот оказался тоже своим чуваком, весёлым и игривым. Мы быстро перезнакомились и пошли ужинать в гигантский тц. Этот китаец заказал невероятно огромный поднос с жареной рыбой. Мы сидели, хавали. Я молчал в основном всегда, и им было от этого просто шикарно. Они охотно общались вчетвером между собой, а я без затей смотрел на всех и слушал. Из искреннего уважения ко мне немец иногда обращал на меня внимание своим коронным на здоровье и все ловили хаха с этого, ну и я просто лыбился без напрягов. Столько наций, два совершенно разных азиата, три европейца, я с чехом был немного похож по кроманидному черепу. А немец со своей челюстью был преимущественно нордидом и остальное от женевских франков.
