Чита стал единственным населёнными пунктом биполярного мира, где реально хотелось только одного — умереть. От суицида меня спасли люди, что пригласили меня. Это был мужчина лет сорока и его дочь лет десяти. Жена имелась, но временно отсутствовала. Каждый квадратный метр города навевал тлен и шизофренический распад. Машин было очень мало, потому что как только ты покупал автомобиль в Чите, так на следующий день, а лучше ночь ты дарил его пока никто не видит. Этот мужчина мне упорно твердил, как они все отчаянно хотят покинуть это каторжное место, я его так понимал. Всё кривое, косое, раздолбанное, протёртое. Мы весь день шлындали по всем районам. Они были очень рады мне, как свежему глотку воздуха из средней полосы Поволжья. Они утомились и пошли домой, а я ещё бесцельно бродил и разглядывал полную разруху тюремной столицы. В голове постоянно держал предостережение не вступать в контакт с местными гопарями, которые забирали всё вплоть до трусов.
Мне предстоял смертельно опасный трек до Хабаровска. Меня пугали и медведями, и волками, и отморозками, сволочами, беспредельщиками, но я не мог бояться просто пустых слов: как увижу сам своими глазами — там видно будет и на месте разберёмся.
С простым парнем моего возраста мы доехали до Могочи. Он вписал меня на ночёвку сказав, что бог придумал Сочи, Чёрт — Могочу. Очень повезло, что дорога была новой с отбойниками, как обычная скоростная трасса. Никакие зверюшки не хотели перелазить через такие перила, чтобы меня сожрать.
В Хабаровске я встретил множество уличных музыкантов — студентов: кто на балалайке, кто на саксофоне. Все играли и не стремались, один я уже почти всю Россию проехал с гитарой и всё чего-то боялся не пойми чего. Дальневосточный город очень приятный, познакомился с девочкой-старшеклассницей. Я со своим тяжёлым и массивным скарбом важно привлекал внимание людей любого возраста и пола. Эта милая девочка любезно провела мне мини-экскурсию по центру и набережной. Вписка была на грани срыва, ибо я долго добирался и планы изменились. В запросе на ночлег я всегда указывал ориентировочную дату приезда из-за специфики автостопа. Тем не менее женщина сжалилась и скрепя сердце впустила меня к себе.
Владивосток меня ошеломил. Я попал как раз на День города. На сцене выступали чуваки с белыми обоями и чёрной посудой, они находились на самом пике популярности. Меня вписал известный путешественник и неформал города Вова. Я не терял времени и подал заявление на китайскую месячную визу.
Это очень прекрасный город. Я решил искупаться в разъярённом океане. Не зная брод, полез в воду. Первой же волной меня кинуло пузом на скалу. Удар был настолько сильный, что была бы она чуть поострее, я бы увидел, как вывалились мои кишки. С глубокой ссадиной я выполз на берег: кровь повыступала, но быстро свернулась.
На главном мосту активно готовился рекорд Гиннеса. Всем выдали листы триколора. В определённый момент все подняли квадратики над головой. С вертолёта была сделана фотография самого большого флага России.
Виза делалась не одним днём. Я взял гитару и пошёл досконально исследовать Владивосток. Чуть дальше от центра я неожиданно наткнулся на девушку, что играла и пела за подаяние в очень хорошем и проходимом месте. Она заметила меня и решила, что ей пора освободить площадку. Но я просто смотрел. Девушка пожелала мне удачи и кинула в чехол мой первый счастливый червонец, как первые десять центов у Скруджа Макдака.
Так незаметно прошло моё высшее посвящение в уличные музыканты. Поначалу голос дрожал, но я очень старался. Один мужик вытащил несколько соток и дал мне в руки, когда я отлично закончил прогулки по воде. За два часа вышло где-то косарь — немалые деньги. Грубо говоря — посидел на пеньке — рубль на кармане. Русский рок не так и плох, особенно из нулевых, когда постоянно слушали одно и то же по сто раз и по сто раз одно и то же пели.
Этот начитанный и замечательный собеседник Владимир собирался уехать, а значит мне нужно было освободить жилплощадь. Мы попрощались, но виза была ещё не готова. Я решил пока временно пожить на острове Русский. Там как раз проходил суперважный саммит для медвепутов и поэтому там должны были быть интересности.
Классно, что пока добирался до места, проехал несколько грандиозных мостов.
На острове я уже пошёл пешком вдоль берега дальше от скопления людей. Это была самая глухая часть суши, до которой можно достигнуть лишь на лодке. Но я самостоятельно добрался дотуда на своих двух, ибо умел ходить по воде, особено солёной.
