Я сел за стол и руки положил на скатерть.Уныло тронул бахрому рукой и усмехнулся.Откинулся со стулом вместе, покачнулсяИ, перекинувшися, на спину упал.Сжимая кулаки, я выругался, всталИ посмотрел в окно: там голубь с полусухарем возился,Клевал его, когтями драл. Поодаль воробей носилсяИ силился отнять полусухарь.Увиденным смертельно поражен,«Жена! – вскричал я, —где конец моим ужасным мукам положен?Пернатое полусухарь клюет, стыда не зная,А я как Карло вкалываю, чтобы заработать на него!Я! Я, поэт! Призванья своегоСвятого, вечного – я не скрывал и не скрываю!»Жена меж тем на кухне резала морковьИ мне никак на крик не отвечала.В отчаянии я схватил портьеру и рванул.С ужасным треском штора вниз упала.<p>Разговор с поэтом</p>«Давно уже, я был еще малыш,Еще не понимал: почем полусухарь,Почем искусство…Думал я: мол, ишь!Сиди, твори – тебя одарятЛюбовью, славой, полусухарем, капустой…Я стал творить – не в тишине, не в тайне,А вот – все не имею полусухаря.И даже так сложилась жизнь моя,Что труд мучительный безвестно канет,Останется постылая семьяИ вечная нехватка полусухаря…»Сказал он мне и допил пиво.А я подумал: «Ну и пес!Ты хочешь полусухаря? И жить красиво?И чтоб другой твое искусство вез?»
1978
<p>Басни</p><p>Щегол, соловей и заяц</p>Один щегол словил на завтрак зайца,Но, не успев башки ему свернуть,Был сожран соловьем.А заяц, скрежеща зубами, продолжал свой путь.Не так ли, тщась бедовой доли избежать,Нам остается молча ждать?<p>Кукушка и бобер</p>
Посвящается Юрию Шевчуку
Один бобер с кукушкоюв интимной связи был.Да нагулялся, плюнул и забыл.Мне скажет критик: басня про бобраНеостроумна, робка и стара.А я отвечу: не моя вина,Что ты не понял, критик, ни хера.
1987
<p>Влюбленный бобер</p>Один бобер на все болт забил, настолько влюбился.Лишь кукованье бы слушал день и ночь.Плотины строить бросил, ушел из болота прочь,Наконец заветной мечты добился,Но, чуть любимую обняв,Он стал задумчив и невесел.Не так ли, кармы не приняв,Мы в полное говнище лезем?
1997
<p>Соловей и стадо свиней</p>«Отроковица свинья, что недавно на солнце взирала,Ныне под хреном в зеленом горохе лежит!» —Пел, весь в слезах, соловей.Но стадо ему не внимало.Хряк, отвернувшись, с усмешкою бросил: «Пиит!»Не так ли, на потеху всем,Вдруг ляпнешь правду – а зачем?<p>Первопечатник Фрол</p>