Приведенное высказывание лишь в самой общей форме характеризует ту многообразную деятельность, которая являлась прямым результатом целенаправленной политики наполеоновского правительства Франции и была распространена на всю Империю. «Вы хотите знать, сколь велики сокровища Наполеона? – вопрошал император, обращаясь к своим собеседникам на острове Св. Елены, а через них и к потомкам. – Они необозримы и общеизвестны. Вот лишь некоторые из них: гавани Антверпена и Флессинга, способные отныне принимать целые эскадры судов, оберегая их от морского льда; гидравлические работы в Дюнкерке, Гавре и Ницце; расширение и углубление гавани Шербура; работы по укреплению Венеции от воздействия моря; прекрасные дороги из Антверпена в Амстердам, из Майнца в Мец, из Бордо в Байонну; Симплонский и другие туннели, которые сделали Альпы доступными в четырех направлениях, – только одно это стоило более восьмисот миллионов Эти туннели по дерзновению свершений, величине и приложенным усилиям превосходят все сооружения римлян. Дороги от Пиренеев до Альп, от Пармы до Специи, от Савойи до Пьемонта, мосты – Йенский, Аустерлицкий, Искусств, Севрский, Турский, Руаннский, Лионский, Туринский и проч., канал, который соединяет Рейн с Роной у Дубса; канал, соединяющий морское побережье Голландии со Средиземным морем; канал, соединивший Шельду с Соммой, Амстердам с Парижем; осушение болот Бургуана, Котантэна и Рошфора; восстановление большинства церквей, разрушенных во время Революции, сооружение новых <…>; восстановление лионских мануфактур, учреждение нескольких сот новых мануфактур по производству хлопчатых и шерстяных тканей, а также других мануфактур, на которых работает несколько миллионов рабочих <…>» [135].
Перечень можно было бы продолжить и далее, но и этого достаточно для того, чтобы иметь представление об эпохе Империи во Франции как о времени впечатляюще деятельной политики правительства в его усилиях, направленных на объединение различных общественных интересов. Контрибуции, наложенные на побежденных противников Империи, стремившихся к реставрации Старого порядка во Франции, составляли лишь одно из условий этого экономического и социального подъема. Главным же здесь были твердые гарантии собственности со стороны новой власти, образцовое законодательство, обеспечение порядка и стабильности внутри страны, а также ощутимые плоды политики общественного мира во Франции и в Европе. И это при том, что антифранцузские коалиции препятствовали правительству в полной мере заниматься проблемами, составлявшими содержание и смысл внутренней политики страны.
Воистину необычайной оказалась бы книга, в которой не нашлось бы места для вымысла.
Откупщики французского короля поступают весьма оригинально: не ограничивая ни расходов, ни роскоши, они непомерным образом взвинчивают налоги, и каждый год вместо того, чтобы сказать: у меня такой-то доход, и я могу расходовать столько-то, говорят: нам надобно столько-то, найдите источник для подобных расходов.
При моем правлении я изобретал новые, не бывшие ранее в ходу, меры, таковы, например, премии, присуждавшиеся каждые десять лет [136]. Надобно же было достойно вознаградить усилия того, кто достиг совершенства в своем ремесле.
Я мог дважды ниспровергнуть императорский трон Австрии, но вместо этого укреплял его основы. Надобно поставить сие в ряд допущенных мною ошибок: но на что, спрашивается, я мог употребить Австрию? Согласен, но в те времена я обладал достаточным могуществом, чтобы принимать на веру все ее торжественные заверения и клятвы.
Имеется в виду тот катастрофический разгром, который потерпела Австрия в коалиции с Россией и Англией в 1805 году (Аустерлиц), и поражение, которое было нанесено Австрии Францией в 1809 году (Ваграм).
Под укреплением основ Наполеон понимает то, что он заключал мир с Австрией вместо того, чтобы декретировать «австрийские Габсбурги более не царствуют».
Полагаю вероятным, что Австрия войдет однажды в соглашение о владениях с папской курией. Поелику я не назначаю срока, когда сие свершится, никто не сможет опровергнуть меня.
Здесь заканчивается рукопись, которую мы перевели, но отнюдь при этом и не льстили себя надеждою сохранить ее энергический слог вследствие самих свойств английского языка. Надеемся, однако ж, и читатель в том вполне убедится, что мы ни в чем не отступили от сказанного выше в предисловии английского издателя.
Вся моя жизнь – воистину невероятное приключение!
С восемнадцати лет привыкнув к ядрам пушек на поле битвы и зная, сколь бесполезно само желание уберечься от них, я оставлял сие попечение на долю разве что моей судьбы.
Не иначе как мне уготовано судьбою стать пищей всех этих писак для возводимых на меня клевет, но я отнюдь не боялся и не боюсь стать их жертвой, поелику знал, что о мой гранит они все зубы себе переломают.
