— Почему бы тебе не начать печь хлеб самому? — спросила Бетти. — Тогда уж точно к завтраку будут тосты из домашнего хлеба.
— Может, я так и сделаю, — задумчиво протянул папа. — Наверно, это не так уж трудно, если даже младший член семьи справляется.
Олли и Ава посмотрели на Бетти.
Бетти нахмурилась.
Мактавиш прищурился.
Мама Перси занервничала.
Назавтра была суббота. Когда проснулась мама, папа уже вовсю трудился на кухне. Мама встала, накинула халат, но не успела она дойти до кухни, как услышала страшный шум.
Бабах!
На кухне мама обнаружила папу Перси. То есть, наверное, папу. Точно не скажешь — этот человек был с головы до ног в муке. Мука ровным слоем покрывала пол, стол и даже Мактавиша.
— С добрым утром, — сказала мама.
— Привет! — отозвался папа. — Понимаешь, у нас тут случилась небольшая неприятность.
— Вижу.
— Мука…
— Да?
— Она взорвалась.
Мама нахмурилась.
— А ты ее не уронил? В жизни не слышала, чтобы мука взрывалась.
Папа пожал плечами.
— Все когда-нибудь бывает в первый раз. Оказывается, хлебопечение — очень опасное занятие. Меня чуть не убило.
Мама решила не спрашивать, в чем, собственно, была смертельная опасность.
— Оказывается, испечь хлеб куда труднее, чем кажется на первый взгляд, — продолжал папа.
— Понимаю.
— И грязи больше.
— Да уж.
Мама достала из чулана щетку, совок, ведро, тряпку и фартук. Сунула все это папе.
Папа послушно надел фартук.
— Я вот что подумал — печь хлеб слишком трудно и опасно. Бетти слишком мала, чтобы иметь дело с ножами и плитой.
— И пакетами с мукой? — ехидно спросила мама.
— Именно.
— А кто будет печь хлеб?
— Я буду, — решительно заявил папа.
— Ты пойдешь на такой риск?
— Я извлек полезный урок из первой попытки.
— Отлично!
— Я эту науку превзойду! — пообещал папа, смахивая муку с лица. — А сейчас я иду в магазин за новым пакетом.
— Постарайся выбрать сорт, который не взрывается.
— Ха-ха! — только и ответил папа Перси.
Оставляя белые следы, Мактавиш вслед за мамой вышел из кухни.
В полдень папа все еще пек хлеб. И в два часа. И в три, и в четыре, и в шесть.
И в семь папа все еще возился на кухне. Никто не осмеливался напомнить ему об ужине. В полвосьмого ужином и не пахло.
Надеясь, что папа не заметит, Олли прокрался на кухню за кусочком сыра и сухариком.
Но папа заметил.
— ПОШЕЛ ВОН! ПОШЕЛ ВОН! ПОШЕЛ ВОН! — заорал папа.
— Пойду поговорю с шеф-поваром, — решила мама.
— Не приближайся к кухне, если тебе дорога жизнь! — предостерег Олли. — Вход на кухню воспрещен. Боюсь, навсегда.
— Папа печет хлеб, — заволновалась Бетти.
— Знаю. Восхитительный поворот событий.
— По-твоему восхитительный, а по-моему — возмутительный, — заявила Бетти.
— По-твоему возмутительный, а по-моему — разрушительный, — добавил Олли.
Одна Ава ничего не сказала, потому что была погружена в «Историю западной философии» Бертрана Рассела и хотела знать, что дальше.
Ближе к восьми из кухни начал доноситься аромат свежеиспеченного хлеба, и голодное семейство почувствовало себя еще голоднее.
В четверть девятого папа Перси высунул голову из-за двери и позвал родных на кухню.
— Ура! — ликовал папа, потрясая свежеиспеченной буханкой. — Уверен, никто не станет спорить, что это наивкуснейший и распрекраснейший хлеб в мире.
— Выглядит неплохо, — согласилась Бетти.
Папа вооружился огромным ножом и попытался отрезать ломоть еще горячего хлеба. Он пилил и пилил, но хлеб не поддавался.
— Нож совершенно тупой, — огорчился папа.
Олли сбегал в гараж и принес ножовку.
— Должно сработать!
ВЖИК, ВЖИК, ВЖИК, трудилась пила. И снова ВЖИК, ВЖИК, ВЖИК. У Олли немало времени и сил ушло, чтобы отрезать всем по кусочку папиного хлеба.
Хлеб был теплым. Выглядел и пах хорошо. Но до чего же он был жесткий! Жесткий, как подошва. Не хлеб, а наказание.
Семейство жевало. Жевало, жевало и снова жевало.
Время шло.
Бетти отдала Мактавишу половину своего куска. Пес утащил хлеб в свой угол и там, ворча, рвал ломоть своими крепкими зубами. Но даже Мактавиш не сумел прожевать папин хлеб. В конце концов ему удалось отгрызть кусочек, а остальное Мактавиш оставил валяться на полу.
«Надеюсь, этот каменный хлеб найдут и утащат крысы», — подумал Мактавиш.
Наконец всем удалось прожевать хлеб, но по второму куску никто не попросил. Может быть, потому что они так устали работать челюстями, что и слова вымолвить не могли.
Только Олли пробормотал сквозь зубы:
— А что еще на ужин?
Все посмотрели на папу. Папа радостно улыбался.
— Кажется, я нашел свое призвание. Печь хлеб полезно для мозгов. И душа умягчается. Теперь вы, дети, можете готовить, а хлеб я беру на себя.
Мактавиш навострил уши.
Стоит запомнить, что у собак очень хороший слух. Они улавливают звуки на расстоянии в четыре раза большем, чем люди, и могут слышать звуки гораздо более высокой частоты.
Мактавиш услышал тревожный звоночек. Возможно, ему просто показалось, но не в этом дело.
Папа Перси решил стать главным пекарем в семье? Вот что не на шутку встревожило Мактавиша.
