Он аккуратно встал, чтоб не разбудить, сходил в душ и вернулся. Перегнул вчера, а потому пришло время заработать прощение. Возможную ссору или обиду лучше предупредить, чем выгребать потом. Илка — не Алена. С бывшей женой угрызения совести мучили только поначалу, а тут вдруг захотелось сгладить возможные последствия сразу. Вадик отвернул одеяло чуть в сторону и подался вперед, устраиваясь удобнее. Развел ее ножки и провел носом от пупка вниз.
— Доброе утро. — Прошептал в сокровенное место.
— Вадим? — Лонка открыла глаза, рассеянно хлопая ресницами.
— Тш-ш-ш… расслабься. Я с извинениями… — Бесстыдно облизал два пальца. — Искренними и глубокими…
…
— Простила? — спросил, после того как дважды довел до оргазма. Малая сладко подрагивала, чем очень льстила его мужским амбициям. Рывком передвинулся выше. — Посмотри на меня. Простила? Или еще?
— Я не смогу больше. — Пролепетала, вызвав у него усмешку.
— Думаешь? — Качнув бедрами, потерся об нее. — Проверим?
— Ты варвар, Вадим.
— Да… и тебе это нравится, не так ли? — толчком проник внутрь и остановился, прикрыв глаза и выравнивая дыхание. — Господи, Малая, какая же ты…
…
Во время завтрака было видно, что вопрос все же не исчерпан. Илона вела себя скованно. Старалась избегать встречи взглядами. Что ж, объяснений избежать ему не удалось. Вадим выбрал момент, и, подхватив ее на руки, усадил на подоконник.
— Лон, давай поговорим. — Уперся руками по бокам, чтоб не выскользнула. — Ответь, пожалуйста. Как ты будешь чувствовать себя, если начнешь ко мне приставать, а я оттолкну? Хочешь, продемонстрирую когда-нибудь?
Илка уставилась на него своими невыносимыми глазами.
— Это унижение, понимаешь? Выпрашивать секс. — Он выждал какое-то время, после чего спросил: — Или ты считаешь иначе?
— Нет… — опустила взгляд, рассматривая колени.
— Что нет?
— А как на счет моего унижения?
— И чем же я тебя унизил, тем, что хочу донельзя?
— По-твоему я должна быть готова всегда? Не смотря на плохое настроение или отсутствие желания?
— Запомни, Малая — раздвигать ноги ты будешь даже через не хочу. Точно так же, как кормить, к примеру, горячим ужином. Не доводи ситуацию до маразма. Расставляй приоритеты и не устраивай проблемы на пустом месте. Ты хотела в Тракай? Собирайся.
— А как же… работа?
— О чем я тебе только что сказал? Еще помнишь? Так вот для меня важнее ты. — Вадик взял ее за подбородок и потянул вверх. Легонько коснулся губами кончика Лонкиного носа. — Лапуля, проявляй гибкость, а то поломаю ненароком. Есть вещи, которые обсуждению не подлежат. Прими это как данность, без возмущений и других эмоций, спокойно. Как то, что небо голубое, а вода мокрая. Супранти?
— Супранти. — Кивнула неуверенно.
Разумовский отвез ее в Тракай; там нашел гида; терпеливо гулял с ней несколько часов вокруг и внутри замка. Он даже, поражаясь сам себе, бросил монету в «Колодец желаний» целя в заветный кувшин, загадав двух сыновей. И попал! Отчего потом радовался как мальчишка.
Счастливая Лонка, по дороге назад, жевала кибинай держа двумя руками и не было для него картины приятнее. Если в таких совместных поездках и заключается сакраментальная фраза «уделять внимание» — так он готов повторять это каждую неделю. И не обязательно дожидаться выходных!
Декабрь прошел тихо и спокойно. Жизнь наладилась. Так ему казалось. Ровно до того момента, пока не наткнулся на список плюсов и минусов касательно собственной персоны. Это была незамысловатая таблица из двух столбцов, написанная Илкой в блокноте, где она делала записи по работе.
Прочитав, у него вначале задрожали руки. Потом закипела голова. Удар был нанесен не по самолюбию, а по уверенности в себе. Он-то думал, что между ними нет недомолвок или неприятия, а оказалось — нет.
Пункты под отрицательным знаком напрочь вышибали из колыбели покоя, в которой находился до этого… Из всего выходило, что то, что удобно ему — Лонку… не устраивает!
А Илона действительно написала его, список этот. И не развлечения ради. Ей было некомфортно от многих вещей. Напрягал каждодневный скрупулезный отчет о том, что делала и куда ходила. Бесила просьба не гулять по городу без него, а так же недовольство из-за ее общения с Лаурой. Раздражал запрет на спиртное — теперь ей полагался максимум один бокал красного сухого вина вечером (которое она терпеть не могла!). Секс как ежедневная повинность тоже не воодушевлял. После той злосчастной ночи ей почему-то было тяжелее расслабиться, чем раньше. Живя фактически в замкнутом пространстве, выход из квартиры начала воспринимать как праздник. Разве это нормально? Радоваться так обыденным вещам? Пристрастилась вдруг ходить в церковь неподалеку. Нет, последнее не значилось в списке, но почему-то вызывало в душе тоску.
Из плюсов — забота, защита, внимательность, уверенность в том, что желанна. Она все еще до конца не понимала, любит ли ее Вадим или ему просто уютно с ней? А потому это слово стояло со знаком вопроса. Главным пунктом было: он мой. Просто и лаконично. Но на чаше весов сие играло самую важную роль, как ни странно.
