Разумовский еле дождался вторую порцию рома. То, как ловко извернулась Малая, он оценил и теперь обдумывал, как заставит ее отработать каждое из послаблений его личной почвы под названием «спокойствие». С одной стороны понимал, что перегибает, но на то была причина. А с другой — жить в постоянном напряге ему не улыбалось. Что ж, он и без списка отдавал себе отчет — девочка рано или поздно заартачится. Не в том состоянии он прибрал ее к рукам. Раньше бы на год-два — сидела бы сейчас смирно. Но на сколько бы его хватило при таких раскладах?
Ни с того ни с сего в голову пришла мысль о подарке ей на Рождество. Настроение сразу повысилось. Отлично. За каждую сожженную им нервную клетку возьмет с процентами.
— И все же не увлекайся. — Ответил ей по поводу выпивки.
Луковый суп был отменным, тартар из тунца — выше всяких похвал. Лонка ковыряла свой камамбер и благостно потягивала вино. Идиллия, с какой стороны не посмотри. Еще бы сына заделать..! Желание ребенка превратилось в навязчивую идею. Осознавал. И тем неприятнее было равнодушие Илки касательно этого вопроса. Может она из ненормальных, которые называют себя чайлдфри? О таком даже думать не хотелось. И все же внутренний червячок подтачивал. Как правило, именно женщины стремятся залететь от любимого мужчины! А у них все вверх тормашками.
Как бы там ни было, выяснять и допытываться не желал, где-то внутри опасаясь услышать правду и приняв единоличное решение о том, что сам себе волшебник. Он дожмет Илку во что бы то ни стало. Понесет, как миленькая.
Впереди Рождественские праздники, да и перед Новым годом работы никакой толком не будет. Можно было бы метнуться домой на недельку, но уж очень ему хотелось устроить себе эдакий медовый месяц вроде той недели, что они провели вдвоем после того как он ее отыскал. У Лонки как раз овуляция должна быть на днях. Вообще странно. Два месяца вхолостую. Нет, он как бы очень даже не против был стараться, но легкое беспокойство присутствовало. Вадим прекрасно понимал, откуда ноги растут у переживаний этих, но пока успокаивал себя тем, что времени действительно прошло не так уж много.
— Малая, разгреби свою работу и не бери заказы на праздники. — Решил предупредить заранее, во избежание недоразумений.
— Хорошо. — Илона перевела свои светло-голубые глаза на него. — А в чем прикол, если не секрет?
— Мы будем очень заняты. — Улыбнулся многообещающе. — Я завтра метнусь до обеда по делам, а вечером мы уедем и вернемся только под Новый год.
— Уедем?
— Да. Здесь недалеко есть чудесное место. — Ответил туманно. — Доела? Хочешь еще чего-то?
— Нет, спасибо. — Глаза у Лоны заблестели от интереса. — А куда?
— Увидишь. Имей терпение. — Ему было очень приятно наблюдать за ней. Вся прямо заискрилась от любопытства. Он подозвал жестом официанта и попросил счет: — Прашом саскайта.
Разумовский отвез ее в парк Бельмонтас — местный центр отдыха и развлечений. Последних в силу сезона там сейчас не наблюдалось, а вот ресторанный комплекс, кафе и новая гостиница работали исправно, несмотря на погодные условия. А что им еще надо? Забавы Вадим ей обеспечит и без подвесных тоннелей, тарзанок да веревочных переправ. Плюс подарок, завернутый в красивую праздничную оберточную бумагу, грел душу предвкушением. Новый хвостик для Малой. Жаль, она не видела глаза и смущенный румянец девочки-упаковщицы в магазине декора, куда он заехал, чтобы оформить презент. Оказывается, смущать людей — очень забавное занятие.
Осадок, после обнаружения списка Лонки все еще витал где-то внутри, и ему очень хотелось избавиться от него. Что ж, его девочка сама развязала ему руки, дав возможность следить и в открытую задавать вопросы где была и почему так долго. Это облегчало жизнь. С Лаурой он разберется позже. Курсы — дело временное. Так что предстоящие выходные дни рисовались в радужных тонах, поднимая настроение.
Они очень приятно провели Рождественский вечер в одном из ресторанов. Кухня в нем была так себе, зато антураж и колорит самого места — на высоте. Илка надела сапоги на шпильке и широкую длинную юбку, расклешенную книзу, чем напоминала почему-то Золушку из всем известной сказки. Облегающий тонкий гольф только подчеркивал хрупкость фигуры.
Он рассматривал ее с долей восхищения и… досады. Те две колонки в ее блокноте означали, что Илона взвешивала для себя лично — остаться с ним или расстаться. Иначе зачем? И как ему теперь забыть об этом? Развидеть увиденное?
— Все еще сердишься? — словно прочитав его мысли, спросила Малая.
— Есть немного. — Ответил честно. А толку скрывать?
— Мне не нравится Вильнюс. — Огорошила неожиданно. — И мне очень тяжело здесь. Иногда чувствую себя Дюймовочкой. Так хочется хорошей погоды и солнца.
— Весной станет полегче. — Что еще сказать на такое заявление тупо не знал. В свете последних событий ее слова озадачили. — Ты это к чему? Уж не домой ли намылилась?
