• Укладчик полок в продуктовом магазине «Фудстор» на Барретт-стрит (в секции замороженных продуктов которого мы с Августом обычно зависаем в самые жаркие дни, споря, какой брикет мороженого купить, чтобы осталось побольше сдачи с нашего доллара: «Сердце Хава», «Пузырь О’Билл» или неоспоримый шедевр «Банановое весло»).
• Разносчик газет у безумных русских, которые владеют магазином свежей прессы на Барретт-стрит.
• Помощник пекаря в пекарне рядом с магазином прессы.
• Уборщик в голубятне на чердаке старого Билла Огдена на Плейфорд-стрит (в крайнем случае).
Я обдумываю все это еще немного, постукивая по бумаге синей шариковой ручкой. А затем вписываю еще одно потенциальное занятие, опираясь на свой ограниченный набор навыков:
• Наркоторговец.
Стук в переднюю дверь. Такого почти никогда не бывает. Последний раз в нашу дверь стучали три месяца назад, когда молодой полицейский приходил разбираться с папашей по поводу инцидента с пьяным вождением трехлетней давности, когда несколько местных мамаш заявили, что он сбил знак «Стоп» возле детского сада на Денхем-стрит.
«Мистер Белл?» – спросил тогда молодой офицер.
«Кто?» – спросил папаша.
«Я ищу Роберта Белла», – сказал офицер.
«Роберта Белла? – Папаша задумался. – Неееее, никогда о таком не слышал».
«А как ваше имя, сэр?» – спросил полицейский.
«Мое? – переспросил папаша. – Я Том».
Офицер достал блокнот.
«Вы не возражаете, если я запишу вашу фамилию, Том?» – спросил он.
«Джоуд», – ответил папаша.
«Как это правильно пишется по буквам?» – спросил полицейский.
«Джоуд, через “ж”, как жаба», – сказал папаша.
«Так… ДЖ-О-У-Т?» – уточнил офицер.
Папаша содрогнулся, покоробленный такой безграмотностью.
Так что стук в дверь в этом доме всегда означает нечто драматическое.
Август бросает своего «Мотылька» – он прочитал его уже дважды – на диван в гостиной и мчится к входной двери. Я отстаю ненамного.
Это миссис Биркбек. Школьный психолог-консультант. Красная помада. Красные бусики. В руках она держит папку из манильской бумаги.
– Привет, Август, – говорит она нежным голосом. – Привет, Илай. Ваш отец здесь? – она кивает в сторону гостиной.
Я качаю головой. Она явилась спасать мир. Она пришла, дабы причинить неприятности, потому что слишком серьезна, самоуверенна и надута, чтобы понимать грань между заботой и бесцеремонностью; она точно пятисантиметровая заноза в заднице.
– Он спит! – отвечаю я.
– Ты можешь разбудить его ради меня, Илай? – спрашивает она.
Я снова качаю головой, но разворачиваюсь и неторопливо шагаю по коридору к спальне отца. Он читает Патрика Уайта. На нем синяя безрукавка и шорты, в углу рта самокрутка.
– Миссис Биркбек у дверей, – говорю я.
– Какая нахрен миссис Биркбек? – ворчит он.
– Наш школьный психолог-консультант, – поясняю я.
Папаша закатывает глаза. Он спрыгивает с кровати, тушит сигарету. Хорошенько откашливается и сплевывает коричневую табачную слюну в пепельницу у изголовья.
– Тебе она нравится? – спрашивает он.
– Она старается, как лучше, – отвечаю я.
Он идет по коридору к входной двери.
– Приветствую, – говорит он. – Я Роберт Белл.
Он улыбается, и в его улыбке такое добродушие, такая мягкость, которых я никогда раньше не видел. Он протягивает ладонь для рукопожатия, и такого я тоже не припоминаю – чтобы он вот так пожимал руку другому человеку. Я думал, что только с Августом и мной он знает, как взаимодействовать на человеческом уровне, да и то мы обычно общаемся с помощью кивков и хрюканья.
– Меня зовут Поппи Биркбек, мистер Белл, – представляется она. – Я психолог-консультант ваших мальчиков в школе.
– Да-а-а, Илай рассказывал мне обо всех чудесных советах, которые вы им давали, – говорит он.
Вот же лживый ублюдок!
Миссис Биркбек выглядит непривычно тихой и слегка тронутой.
– Вот как? – отвечает она, поглядывая на меня, ее щеки алеют. – Ну, мистер Белл, просто я верю, что ваши мальчики весьма особенные. Я уверена, что у них имеется большой потенциал, и думаю, что моя работа в том и состоит, чтобы вдохновлять их достаточно для претворения этого потенциала в реальность.
Папаша кивает, улыбаясь. Реальность. Знаем мы эту реальность. Полуночные приступы тревоги. Суицидально-депрессивные эпизоды. Трехдневные запои. Рассеченные чьими-то кулаками брови. Рвота желчью. Жидкое дерьмо. Коричневая моча. Хороша реальность.
– Воспитание ума без воспитания сердца – означает отсутствие образования вообще, – замечает папаша.
– Да! – ошеломленно отшатывается миссис Биркбек.
– Аристотель! – строго поднимает палец папаша.
– Да! – выпаливает миссис Биркбек. – Я строю свою жизнь по этой цитате!
– Так продолжайте же жить так, миссис Биркбек, и продолжайте вдохновлять этих детей! – прочувствованно говорит папаша.
Кто, черт побери, этот парень? Я его не узнаю.
– Я буду, – улыбается она. – Обещаю. – Затем она собирает мозги в кучку. – Смотрите, Роберт… могу я звать вас просто Роберт?
Папаша кивает.
– Эммммм… мальчики сегодня снова не были в школе и… эммм…
– Я сожалею об этом, – вставляет папаша. – Я брал мальчиков на похороны их старого друга. Это была нелегкая пара дней для них.
Миссис Биркбек смотрит на нас с Августом.
