– Я думаю, Илай считает, что вы сделали это нарочно, – произносит миссис Биркбек. – Думаю, он уверен, что вы намеренно свернули с дороги в ту ночь.
– Так считает и его мать, – говорит папаша. – Из-за чего, вы думаете, она от меня сбежала?
Долгая пауза.
– Это была паническая атака, – твердо говорит отец. – Спросите у копов в Сэмфорде, если вы мне не верите.
Сэмфорд. Да, точно. Сэмфорд. Это было в сельской местности. Должно быть, в Сэмфорде. Вокруг деревья и холмы. Колеса сильно подпрыгивали на ямах и кочках плохой дороги под нами. У меня было достаточно времени, чтобы рассмотреть отца на переднем сиденье. «Закройте глаза», – сказал он.
– Я возил их на водопады Кедрового ручья, – продолжает отец.
– Зачем вы возили их на водопады ночью? – спрашивает миссис Биркбек.
– Вы сейчас воображаете себя копом? – интересуется папаша. – Вам это нравится, не так ли?
– Что именно?
– Нагибать меня через колено, – отвечает он.
– Каким это образом я вас нагибаю?
– Потому что вы можете забрать у меня этих парней одним росчерком пера, – говорит отец.
– Это моя работа – задавать сложные вопросы, если подобные вопросы обеспечивают безопасность моих учеников, – сообщает миссис Биркбек.
– Вы думаете, что служите своей профессии так благородно, так самоотверженно, – говорит отец. – Вы заберете у меня мальчиков и разлучите их, и лишите единственной поддержки – друг друга; и вы расскажете своим друзьям за бутылкой шардоне из Маргарет-Ривер[46], как спасли двух ребят от их отца-чудовища, который почти убил их однажды; и они будут болтаться от одной приемной семьи к другой, пока снова не найдут друг друга – у ворот вашего дома с канистрой бензина; и они отблагодарят вас за то, что вы совали нос не в свое дело, – тем, что сожгут ваш дом дотла.
«Закройте глаза». Я закрываю глаза. И я вижу тот сон. Я вижу то воспоминание. Машина врезается в выступ на краю дамбы – хозяйственной плотины на задах какой-то фермы в сельской местности, в Сэмфорде, среди плодородных холмов к западу от Брисбена – и мы летим.
– Мальчики потеряли сознание, – говорит миссис Биркбек.
Я не слышу, что отвечает отец.
– Это чудо, что вообще кто-то выжил, – продолжает она. – Мальчики были без сознания, но ведь как-то вы их вытащили?
Волшебная машина. Летающий небесно-голубой «Холден Кингсвуд».
Папаша вздыхает. Мы слышим его шумный вздох сквозь щели.
– Мы собирались в поход с ночевкой, – произносит отец. Он делает большие паузы между фразами. Думает и затягивается сигаретой. – Август любил ночевать под открытым небом, под звездами. Он любил смотреть на луну, когда засыпал. Между мной и их матерью тогда были некоторые… сложности.
– Она собиралась сбежать от вас?
Молчание.
– Ну… да, думаю, можно сказать и так.
Молчание.
– И наверно, я слишком много размышлял тогда об этом, – говорит отец. – По-хорошему, мне не следовало бы вообще вести машину в тот день. Перед падением нас сильно тряхнуло на выбоине, и я неправильно вывернул руль… Там было непросто разглядеть дорогу. Я растерялся.
Долгое молчание.
– Мне повезло, – говорит отец. – У мальчиков были опущены окна. Август всегда опускал окно, чтобы выглядывать на луну.
Август замирает рядом со мной.
И лунный свет сияет в черной воде у плотины. В моей голове. Полная луна отражается в пруду. Черный пруд. Чертов Лунный пруд.
– Прибежал парень, хозяин маленького коттеджа возле плотины, – доносится голос отца сквозь половицы. – Он помог мне вытащить мальчиков.
– Они были без сознания?
– Я думал, что потерял их. – Голос отца дрожит. – Они выглядели мертвыми.
– Они не дышали?
– Ну, вот в этом-то вся и хитрость, миссис Биркбек, – говорит папаша.
Август слегка улыбается. Он явно наслаждается этой историей. Понимающе кивает, как будто уже слышал ее раньше, но я знаю, что это не так. Я знаю, что он не мог ее слышать.
– Я бы поклялся, что они не дышали, – продолжает отец. – Я пытался реанимировать их, тряс их, как сумасшедший, чтобы они очнулись. Но все было тщетно. И тогда я начал кричать в небо, словно лунатик, а когда я снова посмотрел на их лица, они были живыми.
Папаша щелкает пальцами.
– Вот так – раз! – говорит он. – И они вернулись.
Он затягивается сигаретой. С шумом выдыхает дым.
– Я спрашивал об этом бригаду «Скорой», когда они до нас добрались, и они сказали, что мальчики, вероятно, находились в шоке. Сказали, что мне, наверно, было трудно нащупать пульс или почувствовать их дыхание, так как их тела были холодными и онемевшими.
– А что вы сами об этом думаете? – спрашивает миссис Биркбек.
– Я ничего об этом не думаю, миссис Биркбек, – раздраженно отвечает папаша. – У меня была паническая атака. Я облажался. И с той ночи в моей жизни не прошло ни часа, когда я не желал бы повернуть время вспять и вовремя развернуть машину обратно на той дороге к Кедровому ручью.
Долгая пауза.
– Я не считаю, что Август прекратил думать о той ночи, – говорит миссис Биркбек.
– Что вы имеете в виду? – спрашивает папаша.
– Я думаю, что та ночь оставила на Августе глубокий психологический отпечаток, – поясняет она.
