Длительное молчание. Прекрати, Илай. Ты теряешь рассудок. Найди его, Илай. Срочно найди его обратно.
– Ты закончил? – спрашивает мама.
– Ага, – произношу я.
– Я тут начала кое-чему учиться, – сообщает она.
Это замечательно.
– Это замечательно, – говорю я.
– Спасибо. Мне кажется, или я слышу в твоем голосе сарказм?
– Нет. Это действительно здорово, мам. Что ты изучаешь?
– Социологию. Я начала читать книги в тюрьме. Правительство платит немного за мое обучение, и все, что мне нужно делать, – это регулярно читать. Я думаю, что прочла больше учебников по этому предмету, чем некоторые из моих наставников.
– Это по-настоящему круто, мам.
– Ты гордишься мной?
– Я всегда тобой горжусь.
– А за что?
– За то, что ты есть здесь.
– Есть где?
– Просто есть.
– Ну да, – говорит она. – Слушай, я звоню, потому что женщина с моих курсов сказала, что ее племянник – молодой журналист в «Курьер мейл». Я сказала ей, что мой мальчик, Илай, мечтает о такой работе. Я сказала ей, что он может быть отличным полицейским обзорщиком…
– Обозревателем.
– Ага, отличным полицейским обозревателем, и она сказала передать моему мальчику, что газеты охотно нанимают молодых людей на должности стажеров. Тебе нужно просто пойти, постучать в дверь и спросить, можешь ли ты подать заявление о приеме.
– Не думаю, что все так просто, мам.
– Уверена, у тебя все получится. Я посмотрела имя главного редактора газеты. Его зовут Брайан Робертсон. Ты войдешь и попросишь его спуститься из кабинета и уделить тебе пару минут – всего две минуты – потому что больше не потребуется, чтобы он это увидел.
– Что увидел?
– Искру в тебе, – отвечает она. – Он это увидит. Он увидит, какой ты особенный.
– Я не особенный, мам.
– Не спорь с мамой, – говорит она. – Ты просто еще сам не веришь в это.
– Прости мам, мне пора. Я себя плоховато чувствую.
– Ты заболел? Что случилось?
– Я в порядке, просто мне не до разговоров. Хочешь поговорить с Августом?
– Да, – отвечает она. – Пойди и попроси у редактора одну из этих должностей, Илай. Ты это сделаешь. Две минуты. Это все, что тебе нужно.
– Я люблю тебя, мам!
– И я люблю тебя, Илай.
Я передаю трубку Августу.
– Не желаешь немного помолчать по телефону? – спрашиваю я. – Я хочу побыть один в нашей комнате.
Он кивает. Август никогда не говорит по телефону с мамой. Он просто слушает. Я всякий раз не знаю, что она говорит ему. Полагаю, она просто что-то рассказывает.
Я закрываю за собой дверь в нашу спальню и ложусь на кровать, прихватив тонкую стопку листов формата А4. Бумага. Чтобы сжечь этот дом или зажечь весь мир. С помощью моей искры. У изголовья – синяя погрызенная шариковая ручка. Я начинаю писать на бумаге, но паста не проходит через шариковую головку. Я неистово катаю ручку между ладонями, чтобы согреть ее, и чернила наконец бегут достаточно, чтобы я мог написать и подчеркнуть название своей истории.
