Мальчик глотает Вселенную полностью

– Да, это так, – говорю я, внезапно помрачнев. Ох уж эта его вера в меня. Мне больше нравилось, когда в меня никто не верил. Это было проще. От тебя ничего не ждут. Нет планки – «достиг – не достиг».

– Так в чем проблема, Мистер Сенсация? – спрашивает он бодро.

В коробке есть и батарейки. Я вставляю их в диктофон. Проверяю кнопки.

– Проникнуть в журналистику оказалось не так просто, как я думал поначалу, – отвечаю я.

Алекс кивает.

– Могу я чем-то помочь? – спрашивает он. – Я кое-что знаю о взломе и проникновении.

Отец нервно смеется.

– А что в этом такого сложного? – интересуется Алекс.

– Не знаю, – говорю я. – Ты должен найти способ выделиться среди всех остальных.

– Ну и что тебе нужно, чтобы выделиться из всех остальных?

Я задумываюсь на мгновение.

– Статья на первой странице.

Алекс смеется. Он наклоняется над кухонным столом и нажимает красную кнопку записи на моем новом диктофоне.

– Ну что ж, – говорит он, – а как насчет эксклюзивного интервью с квинслендским оружейником мотоциклетной банды «Повстанцы»? Из этого должна получиться отличная статья.

Такова жизнь.

Видишь ли ты нас, Дрищ? Как улыбается Август. Как улыбается мама. Как я замедляю время в свой девятнадцатый год на Земле. Помоги мне, Дрищ. Спасибо. Позволь мне остаться в этом году. Позволь мне остаться в этом моменте возле папиного дивана, глядя в яркие и удивительные глаза Августа, когда мы стоим вокруг него, читающего машинописное письмо из канцелярии квинслендского премьер-министра.

Я знаю, Дрищ. Я знаю, что больше не спрашивал отца про Лунный пруд. Я знаю, что это счастье зависит от меня и Августа и мамы, забывающей плохие старые времена. Мы лжем себе, я знаю, но разве нет маленькой белой лжи в любых актах прощения? Возможно, отец не хотел уронить нас с дамбы в ту ночь. Но возможно – хотел. Может быть, ты не убивал того таксиста. Но возможно – ты это сделал.

Ты отбыл за это свой срок. Ты отбыл свой срок, а затем еще сколько-то. Возможно, в случае с отцом то же самое.

Возможно, маме нужно, чтобы он отбыл свой срок, и тогда она сможет вернуться к нему. Возможно, она даст ему второй шанс.

Она во благо для него, Дрищ. Она делает его человечней. Они не любовники или что-то в этом роде, но они друзья, и это хорошо, поскольку он послал подальше всех своих остальных друзей со всей их выпивкой и прочим саморазрушением.

Возможно, все мужчины иногда плохие, а иногда хорошие. Это просто вопрос времени. Ты был прав насчет Августа. У него есть ответы на все вопросы. Он продолжает твердить мне, что он так и говорил. Он продолжает говорить мне, что предвидел что-то, поскольку уже бывал в этом месте раньше. Он все время говорит мне, что вернулся откуда-то. Мы оба вернулись. И он имеет в виду Лунный пруд. Мы вернулись из Лунного пруда.

Он продолжает писать пальцем в воздухе. Я же говорил тебе, Илай. Я же говорил тебе.

Все становится лучше, – говорит он. Все становится по-настоящему хорошо.

Уважаемый мистер Август Белл!

6 июня жители Квинсленда все как один будут радостно отмечать День Квинсленда, беспрецедентное празднование официального отделения нашего великого штата от Нового Южного Уэльса 6 июня 1859 года. В рамках торжеств состоится признание пятиста выдающихся жителей нашего штата «Чемпионами Квинсленда» за неустанный вклад в его развитие. Мы очень рады пригласить вас принять участие в церемонии инаугурации «Чемпионов Квинсленда» 7 июня 1991 года в мэрии Брисбена, где вы будете признаны Чемпионом в номинации «Общественная деятельность» за ваши непревзойденные усилия по сбору средств для Ассоциации поддержки больных мышечной дистрофией Юго-Восточного Квинсленда.

Алекс Бермудес провел четыре часа на нашей кухне, рассказывая мне историю своей жизни. Когда мы закончили, он повернулся к Августу.

– А как насчет тебя, Гус? – поинтересовался он.

Что? – написал Август в воздухе.

– Он говорит: «Что?» – перевел я.

– Есть что-то, в чем я могу тебе помочь? – спросил Алекс.