Я пинаю коробку. Я изо всех сил бью ногой эту гребаную коробку из пластмассы. Бью свою гребаную жизнь, и гребаного Лайла, и гребаного Титуса Броза, и психованного Ивана Кроля, и маму, и Августа, и Тедди-ссыкло, и чепушилу Дрища, который никогда по-настоящему не волновался обо мне, если не захотел взять меня к себе в мой самый темный час. Дрища, о котором я думал, что он единственный из всех людей знает, каково это – быть разодранным жизнью на тряпки и никому не нужным.
Моя правая кроссовка обрушивается на коробку сверху. Куски пенополистирола разлетаются по полу «бомболюка», проваливаясь в опилки, напоминая страны, разбросанные по карте мира. Да что же такое с моими глазами, эта предательская жидкость в них подводит меня в который раз. Слезы переполняют глаза и заливают лицо, и у меня перехватывает дыхание – так много их выходит из меня. Да, именно так. Вот так я и поступлю. Я буду плакать до смерти. Я буду плакать так сильно, что умру от обезвоживания прямо здесь, в выгребной яме. Дерьмовый конец дерьмовой жизни. А Кэйтлин Спайс сможет написать про этот случай в «Юго-западной звезде».
Тело тринадцатилетнего беглеца из больницы, Илая Белла, пропавшего без вести восемь недель назад, было найдено вчера на дне выгребной ямы на заднем дворе его дома. По всей видимости, он уничтожил коробку, которая, как он надеялся, могла бы спасти жизнь единственного по-настоящему дорогого ему человека. Единственный родственник, которого мы смогли найти и попросили это как-то прокомментировать, старший брат Август Белл, ничего не сказал.
Кэйтлин Спайс. Обессиленный, я опускаюсь на пол. Я роняю свою костлявую задницу в опилки и выдыхаю, когда прислоняюсь спиной к грубой деревянной стене «бомболюка». Закрыть глаза. Дышать. И спать. Спать. Я выключаю фонарик и цепляю его на пояс. В этой дыре тепло. И уютно. А теперь спать. Спать.
Я вижу Кэйтлин Спайс. Я вижу ее. Она гуляет на закате по пляжу острова Бриби. Тысячи пурпурных крабов-солдат расступаются перед ней, оставляя тропинку на идеальном квинслендском пляжном песке, и она не спеша шагает по ней, приветствуя трудолюбивых крабов открытыми ладонями. У нее темно-каштановые волосы, они развеваются на морском ветру, и я вижу ее лицо, хотя никогда его раньше не видел. Ее глаза – как омуты, зеленые и понимающие, и она улыбается, потому что знает меня так же, как знает все обо всем. Возле ее ног крабы, на небе заходящее солнце, и ее верхняя губа немножко сморщивается, когда она так улыбается. Кэйтлин Спайс. Самая красивая девушка, которую я никогда не видел. Она хочет мне что-то сказать. «Подойди ближе. Ближе, – говорит она, – я шепну тебе это на ухо». Ее губы шевелятся, и слова такие знакомые. «Мальчик глотает Вселенную», – произносит она.
И она поворачивает голову и окидывает взглядом то, что когда-то было Тихим океаном, но теперь это огромная галактика – и звезды, и планеты, и сверхновые; и тысячи астрономических событий происходят одновременно. Взрывы розового и фиолетового. Вспышки ярко-оранжевого, зеленого и желтого, и все эти сверкающие звезды на фоне вечного черного полотна пространства. Мы стоим на краю Вселенной, и Вселенная начинается и заканчивается здесь, с нами. И Сатурн на расстоянии вытянутой руки. И его кольца начинают вибрировать. «Дзззз-дзззз». И звук этих вибрирующих колец похож на телефонный звонок. «Ринг-ринг».
«Ты не собираешься взять трубку?» – спрашивает Кэйтлин Спайс.
Телефон. Я открываю глаза. Звук телефонного звонка. «Ринг-ринг». Назад! Назад через секретный тоннель, назад в тайную комнату! Секретный красный телефон Лайла звонит.
Я ползу обратно через тоннель. Влажная грязь чвокает под моими сбитыми коленями и исцарапанными локтями. Этот звонок так важен. Этот звонок так точно рассчитан. Я имею в виду – как вам такая вероятность? То, что я здесь, внизу, и что телефон звонит, пока я тут? Я добираюсь до другого конца тоннеля и выползаю в тайную комнату, а телефон все еще звонит. В это невозможно поверить. Старина Илай Белл снова попал в яблочко, именно в этом тайном месте, именно в это непредсказуемое время. Я протягиваю руку, чтобы снять секретную красную трубку с секретных красных рычагов. Погоди, Илай. Подумай об этом замечательном совпадении. Я здесь внизу – а телефон звонит. Необычайно вовремя, если… не знать, что я тут. Однако это не так уж и необычно, если видеть, как я пытался забраться через кухонное окно. Не так уж и необычно, если Джин Кримминс подкуплен Титусом Брозом и на самом деле обманывал меня со всей этой соседской доброжелательностью. Не так уж и необычно, если Иван Кроль ждет снаружи в машине, слушает по радио негромкую музыку и точит свой нож «Боуи».
«Ринг-ринг». К черту все, была не была. Когда звонят с Сатурна, нужно просто ответить.
– Алло! – говорю я.
– Привет, Илай, – произносит голос на другом конце линии.
Тот же голос, что и в прошлый раз. Мужской голос. Типаж – «настоящий мужик». Глубокий и с хрипотцой, возможно, немного усталый.
