Офис «Юго-западной звезды» – одноуровневое помещение бывшего магазина, с зеркальным стеклом на фасаде и темно-красной вывеской, украшенной четырьмя звездами, образующими Южный Крест. Я вижу свое отражение в стекле. Я сильнее, чем вчера. Более собранный. Более твердый разумом, телом и духом. Съевший на завтрак миску хлопьев, размоченных горячей водой из кухонного крана. Вымывшийся под душем. Одетый в бордовую футболку, синие джинсы и все те же кроссовки. Я наложил новую повязку на палец и его окрестности. Нашел свежий бинт в маминой аптечке и снова примотал им тампон, который доктор Бреннан использовала ранее.
Моя школьная сумка все так же висела на столбике кровати. Рюкзак из джинсовой «варенки», покрытый названиями рок-групп: «INXS», «Cold Chisel», «Led Zeppelin». Я никогда не слышал ни одной песни «Sex Pistols», но это не помешало мне нацарапать их название поперек рюкзака два года назад. В его заднем кармане, застегивающемся на «молнию», лежал сделанный мной рисунок толстого трехрукого инопланетного монстра по имени Терстон Карбанкл, который высасывает детей целиком через ноздри и любит фильмы Альфреда Хичкока, поэтому всегда носит безрукавку с надписью «Психо». Под этими каракулями можно было с трудом разобрать несколько сообщений внутришкольного характера, закрашенных маркером. «Сядь на это и провернись», – гласило одно сообщение над нарисованным кулаком с поднятым средним пальцем. Прочие сообщения мне действительно следовало удалить по правилам хорошего тона, например: «Кеннет Чагг любит Эми Престон, настоящая любовь не ржавеет». Эми Престон умерла от лейкемии прошлой зимой.
Я смотрел на этот рюкзак целую минуту, вспоминая более простые времена. Прежние времена. До отрубленного пальца. Гребаный Титус Броз, хер ему в глотку. Я набил рюкзак одеждой и едой – пара банок печеной фасоли, батончик мюсли из кладовки; положил сверху книжку Дрища «Мотылек», которую он дал мне почитать, и выскользнул через заднюю дверь этой дерьмовой дыры, поклявшись никогда не возращаться. Но затем вернулся через тридцать секунд, когда понял, что забыл отлить перед долгой прогулкой до Самнер-Парк.
Я наклоняюсь к окну, чтобы проверить, видно ли что-нибудь через него снаружи, но не вижу ничего, кроме себя. Я дергаю за ручку такой же зеркальной входной двери, однако она не поддается. На двери я вижу белый овальный динамик и нажимаю зеленую кнопку под ним.
– Чем могу помочь? – спрашивает голос из динамика.
Я наклоняюсь ближе.
– Эммм… я хотел бы…
– Пожалуйста, нажимайте кнопку, когда говорите, – сообщает голос.
Я нажимаю на кнопку.
– Простите, – говорю я.
– Чем я могу вам помочь? – переспрашивает голос. Это женщина. Жесткая женщина, судя по голосу, – ей впору пивные бутылки глазом открывать.
– Я хотел бы встретиться с Кэйтлин Спайс.
– Пожалуйста, нажимайте кнопку, когда говорите.
Я опять нажимаю на кнопку.
– Еще раз простите, – говорю я, удерживая кнопку. – Я хотел бы встретиться с Кэйтлин Спайс.
– Она вас ждет?
Ну вот и все. Игра окончена. Споткнулся на первом препятствии. Ждет ли она меня? Ну… Нет. Ждет ли роза солнечных лучей? Ждет ли дерево удара молнии? Ждет ли берег моря прилива и отлива?
– Эммм… д… нет, – говорю я. – Нет, она меня не ждет.
– Зачем вы хотите с ней встретиться? – спрашивает женщина через динамик.
– У меня есть для нее интересная история.
– О чем?
– Я бы предпочел не говорить.
– Пожалуйста, нажимайте кнопку, когда говорите.
– Извините. Я бы предпочел не говорить.
– Ну, – фыркает женщина через динамик, – тогда, возможно, вы поясните мне хотя бы, какого она рода, чтобы я могла сказать Кэйтлин, на что похожа эта чертова история, раз уж вы все скрываете.
– Какого рода?.. Я не понимаю. Что вы имеете в виду?
– Новости? Художественный рассказ? Общественная жизнь? Спорт? Муниципальные события? Жалоба на городской совет? Какого типа материал?
Я задумываюсь на мгновение. Криминальная история. История о пропавшем человеке. Семейная история. История братьев. Трагическая история. Я нажимаю зеленую кнопку.
– Любовная история, – говорю я, поперхнувшись. – Это история любви.
– Ооооооо, – слышится из динамика. – Я люблю хорошие любовные истории! – Женщина заходится от смеха.
– Как тебя зовут, Ромео? – спрашивает она.
– Илай Белл.
– Секундочку, Илай.
Я смотрю на свое отражение в зеркальном стекле входной двери. Мои волосы растрепаны и торчат во все стороны. Мне следовало бы пройтись по ним массажной щеткой Лайла, капнув в нее немного его геля для волос. Я поворачиваюсь и оглядываю улицу. Я все еще по-прежнему в бегах. Все еще в розыске и никому не нужный. Никому, кроме копов. Громадный цементовоз проносится по Спайн-стрит, за ним почтовый фургон, следом красный полноприводной «Ниссан» и угловатый желтый «Форд-Фалкон», водитель которого выбрасывает из окна окурок.
Из дверного динамика доносится потрескивание.
– Эй, Ромео!
– Да?
– Послушай, она сейчас очень занята, – говорит женщина. – Ты не хочешь оставить свой контактный телефон и немного больше информации о том, почему ты здесь? Вполне вероятно, что она сможет тебе перезвонить. Эти журналисты вечно носятся где-то.
