— У меня к вам один вопрос, — отрываясь от стола, сказал Эрхард, пристально глядя на вошедшего. — Вы потопили подводную лодку русских или нет?
Командир растерянно повел глазами. Что отвечать: потопил или нет?
— Я думаю, что — да!
— Разбомбил?! — В глазах полковника вспыхнул ужас, непонятный для командира сторожевика, но внешне он был спокоен.
— Ну… Я точно не могу ручаться. Может быть… и нет…
— Нет?! Какие у вас данные?
— Собственно говоря, мы это обстоятельство ничем не можем подтвердить.
Но если бы мы ее подорвали, то на воде, например, было бы масло… обломки…
— А этого вы не видели?
— Нет, герр полковник. Но мне думается, что лодка не прорвалась сквозь минное поле. Хотя по ее дерзости можно судить, что там был опытный командир.
— Значит, вы думаете — погибла?
— Вам правду сказать? Да!
— А другой какой-нибудь лодки в нашей бухте обнаружено не было?
— Нет!
XXI
Два черных маленьких силуэта медленно поднимались на поверхность. Отделившись от подводной лодки, они всплывали, словно два облачка, — в серебряных пузырьках воздуха из дыхательного мешка. Вода с каждым метром становилась все светлее.
И вот — солнце!
Саня, сбросив маску, плыла рядом с Куртом, то на боку, то на спине. Обессиленный мальчик захлебывался, и Саня, подныривая под него и выталкивая его из воды, то и дело помогала ему хватить лишний глоток воздуха.
Море было синим, с длинной волной и переливающимися бликами.
Из-за кирпичной стены разрушенного маяка фашистский часовой оглядывал море в бинокль. И вдруг среди волн показались две странные точки. Они вроде бы двигались.
Часовой с минуту разглядывал их, потом поднес к уху трубку полевого телефона.
— Герр майор, в море люди! — возбужденно доложил он.
Вскоре из-за мыса с маяком вылетел быстроходный катер с майором Харманом на борту и устремился в море.
Саня и Курт, вытащенные из воды матросами, плашмя упали на палубу. Еще бы немного — и поминай их как звали!
Харман не мог оправиться от изумления.
— Курт?! Ну и бывает в жизни! — ходил он вокруг ребят. — А эта девочка откуда? Курт, ты слышишь меня?!
Курт не отвечал.
В полусброшенных водолазных костюмах они лежали на палубе, словно в забытьи, и жадно дышали, дышали…
Саня дрожала от холода. В просторном доте с пулеметами в амбразурах, с ковром на полу и фотографиями красивых женщин на стене она сидела в мокрых трусиках и маечке и затравленно озиралась.
Курт хлопотал возле нее. Дал укрыться чьим-то кителем, сунул под ноги большие ботинки. Потом наполнил из фляжки алюминиевый стаканчик и поднес его девочке.
Саня сделала глоток и поперхнулась. А Курт разом опрокинул стаканчик в рот и счастливо улыбнулся.
Еще бы, он был дома!
— Герр полковник! — подобострастно докладывал Харман по телефону. — Честь имею доложить, ваш сын, как Нептун, явился со дна моря целым и невредимым! Я клянусь вам — жив! Он прибыл с подводной лодки русских, которая затонула! Да, да — лежит на дне! И еще он девочку доставил сюда! Лет двенадцати! Сообщил, что она партизанка! Что вы говорите? Вы сейчас выезжаете к нам? А девочку? Задержать? Да вот, он сам уже берет трубку!..
— Папа, здравствуй, — сказал в телефонную трубку Курт. — Жив! Жив! Алло?! Алло! Герр майор, что это такое? Связь прервалась.
Майор Харман тоже покричал в трубку, но безрезультатно.
— Скоро здесь мой папа! — поделился с Саней своей радостью Курт.
— Дети, дети! — добродушно захлопал в ладоши Харман. — Вы сейчас будете обедать! Курт, ты останешься здесь, а девочка пойдет со мной. Весьма возможно, ваша одежда уже высохла на солнце.
— Прекрасно! — сказал Курт и прыгнул на широкую кровать.
Саня, не глядя на него, пошла к дверям за Харманом.
Вдруг Курт, весело покатавшись по кровати, тревожно поглядел на дверь и выскочил из дота.
— Герр майор! — крикнул он Харману и требовательно приказал: — Обед на двоих! Мы будем обедать с девочкой в доте!
— Но Курт… — попробовал возразить Харман.
— Вы слышали, герр майор?! — Курт повысил голос. — Когда наша одежда высохнет — принести! Иди здесь, Звонок!
XXII
В то время как полковник Эрхард, в сопровождении двух грузовиков с автоматчиками, мчался в легковой машине по горной дороге, Курт и Саня медленно шли вдоль берега моря. Он был опутан колючей проволокой, изрыт траншеями. В скалах чернели амбразуры с пулеметами. В кустах на площадках стояли замаскированные пушки.
Саня, погруженная в свои думы, шла за Куртом как слепая.
Они поднимались все выше и выше в гору, мимо дотов и солдатских палаток. Дорогу им преградил часовой.
— Пропуск!
— Я — сын полковника Эрхарда, — властно сказал Курт и, кивнув на Саню, добавил: — Она со мной!
Пожилой часовой со шрамом на щеке оглядел ребят в белых робах, всмотрелся в лицо Курта, улыбнулся и сделал шаг в сторону.
Они карабкались по узкой тропинке среди цепкого кустарника. Молча, друг за другом. Сане было непонятно: куда? зачем? Она хотела отдышаться, но Курт упрямо тянул ее за руку.
Зайдя за скалу, он выглянул из-за выступа, словно хотел убедиться — не идет ли кто следом? — и, вдруг присвистнув, сделал Сане знак рукой — уходи!
