Каин вплотную подошёл ко мне, и я даже почувствовал запах дорогого парфюма; досконально разглядел наброшенное на плечи кашемировое пальто и тусклый блеск белоснежной рубашки.
Нависая надо мной, он с тихой злостью произнёс:
— Ты обвел меня вокруг пальца. Воспользовавшись ситуацией, ты молча собрал вещички и удрал. Когда я разобрался с Игнатом и приступил к твоим поискам, тебя и след простыл. Я во что бы то ни стало поставил цель найти тебя. Не представляешь, чем для меня стали эти дни ожидания. Ещё один день, и я бы перевернул весь ад в поисках тебя. И сейчас ты всерьёз думаешь, что я тебя выпущу из своей власти.
Я поднялся ему навстречу. Наши лица были рядом. Я тихо прошипел ему в физиономию:
— Не смею мечтать об этом, ублюдок. — И сел назад в кресло.
— О, дорогой, в моей родословной можешь не сомневаться, и в родословной Никорда тоже теперь нет сомнений.
— Да, мой рахат-лукумчик, но ты немного забыл, что за пятнадцать лет многое изменилась. Я богатый состоятельный омега, прости, но я больше не нахожусь под тобой.
Каин улыбнулся мне как нашкодившему ребенку. Я понял, что у него припрятан очередной козырь в рукаве, и отчаянно вздохнул.
— Ладно, выкладывай, что у тебя, — махнул я в его сторону рукой.
— Вчера я за долги прибрал одну фирмочку… не догадываешься, что это? — альфа ехидно улыбнулся мне. Время его не испортило, как был красивым мерзавцем, так им и остался.
— Отчего же, милый, не догадываюсь, наверное, я могу предположить, о чём идет речь, — я вернул ему в ответ его ехидную улыбку.
— Правильно, сладкий, вчера я приобрел «Золотую гавань». А сегодня… — он говорил таким тоном, словно дед мороз: «А сейчас, детишки, будем рассказывать стишки!»; мои челюсти непроизвольно сжались. — Так вот, а сегодня, на правах владельца, я её закрываю… И объявляю, что ты банкрот.
— Хорош играться в Якубовича, здесь не «Поле чудес», — я не удержался от издёвки над ним, это было больше похоже на последний писк Му-Му Герасиму, который всё равно не услышит его и сделает всё по-своему. «Золотая гавань» было моё любимое детище. — Я договаривался с менеджером твоего банка об отсрочке платежа по кредиту…
— Я владелец банка, мне решать, кому продлевать кредит, а кого прикрывать.
— Я так понимаю, это не все подарки на сегодня?
— Нет, сладкий, — он бросил мне кожаную папку, которую притащил с собой, — почитай-ка, милый.
Я не стал открывать папку, смысла всё равно нет.
— Что в ней?
— В общем, ты, Белоключевский Васлав Владимирович, обязался выплатить долг всего за один месяц… Сумма с процентами. Внизу договора стоит подпись. Взгляни на сумму, осилишь?
На этом месте меня пробрал истерический хохот. Каин непонимающе уставился на меня.
— Знаешь, — немного успокоившись, начал я, — у вас с Никордом даже фантазия одна на двоих, — меня опять пробрал хохот, — мне интересно, как ты мог усомниться, что он не твой сын?
— Прекрати ржать! И внятно объясни, в чём дело.
— Как-нибудь, милый, я расскажу тебе романтичную историю знакомства твоего сына и его омеги. Хотя нет, ты лучше сам спроси, — я кое-как начал успокаиваться от смеха, — а ещё узнай, каким образом он омежку уложил в постель. Короче… затолкай себе этот договор в зад и получай удовольствие от близкого контакта, мистер богатое быдло.
Мои слова возымели действие. Он рывком поднял меня с кресла за волосы, прижал к себе и, запрокинув голову, заглянул мне в глаза.
— Хочешь трахнуть меня прямо здесь? Я думал, ты сначала расскажешь, как скучал без меня.
— Моё тело говорит само за себя, сладенький.
Его губы накрыли мои. Это был не нежный поцелуй. Властный, страстный, с привкусом горечи, закрепляющий свои права. Его губы сминали мои с такой страстью, что я не смог не ответить.
— Боюсь, жаркий секс в данной ситуации небезопасен, милый. Я могу настолько увлечься, что придушу тебя.
— Легкое садо меня заводит, сладенький, — пропел Каин, вдавливая меня в бывшую зеркальную дверцу шкафа (в самом начале фанфа Васлав разбил его). — Ты же скучал без меня.
Горячие руки скользнули вдоль тела. Ладонь согрела мимолетной лаской плоский живот и скользнула в брюки. Каин прикусил основание шеи и, нажав бедром, заставил меня раздвинуть ноги. Я глухо застонал и чуть выгнулся. Каин усмехнулся. Мы переместились к узкому офисному дивану.
Я уже окончательно запутался в собственных мыслях. С кем я делил постель? Чей был сын, которого я воспитывал? Человека, которого я ненавидел с каждым днём все сильнее, или человека, которого я любил с каждым днём все сильнее?
Когда всё закончилось, мы были абсолютно голыми. Я лежал на Каине сверху, а он прижал меня к себе. Мои волосы растрепались; пригладив их одной рукой, он заправил прядь за ушко, поднял лицо за подбородок и спросил:
— Что ты мне хотел сказать насчет знакомства Никорда с каким-то омегой?
— Я хотел сказать, что вы очень похожи, даже поступками.
— Что случилось?
— Солнце моё, я не в праве рассказывать, спроси у сына, если он посчитает нужным, он всё тебе расскажет.
Каин нежно притянул меня к себе и поцеловал.
— Мир?
— Ага, мир, дружба, жвачка.
— Тогда переезжай ко мне, радость моя.
