— Эта огромная империя, — взял на себя роль оратора Никита, — его папа — Васлав Владимирович — друг Русинова. По крайней мере, об этом говорит пресса. Сам он не любит распространяться на эту тему. В сыночке он души не чает. Чёрный Порш подарил на семнадцатилетние, двухэтажная квартирка в центре города, с видом на море и все роскошные причиндалы, полагающиеся к его статусу. Ходят слухи в узком круге людей, что Никорд — сын Белоключевского Каина Владимировича, — шёпотом произнес Никита, — Белоключевский давно вышел на европейский уровень. Он один из богатейших людей Европы. Хотя, может, это всё только слухи, сам Никорд опровергает эту информацию, говорит, что просто однофамильцы. Но пресса разное говорит. У Никорда ведь отчество Каинович, а имечко, скажу, не из распространённых. Его папа год назад замял всю эту историю, не обошлось без помощи Русинова, конечно. Но пресса после этого, как в рот воды набрала.
— Ну, и зачем мне красочная биография этого мажора?
— Алан, — сказал Никита, — Никорд не просто золотой мальчик. Если он сказал, то он так и сделает. Будь начеку. Тем более, ты унизил его при всём честном народе.
Алан лежал на узкой кровати в общежитии и смотрел в потолок, соседка по комнате, одна из таких же приезжих бюджетниц-бет, давно спала. Мысли его были направлены в сторону слов, брошенных сегодня Белоключевским. Нужно ли было их опасаться, или эти все сказано в запале и ничего не значит? Хотя Никорд определённо не из тех молодых людей, что бросают слова на ветер. Значит, будем на чеку.
Следующая неделя была посвящена подготовке к весеннему балу. Никорд каждый день видел Алана в коридорах и актовых залах университета. Всё время он находился в обществе одного и того же парня, под конец терпение Никорда иссякло, и он вовремя взял себя в руки, чтобы не оторвать парню ноги. Значит, поняв, что Никорд ему не по зубам, омежка выбрал более мелкую рыбешку — бензинового принца. Парня переполняла злость. Ну что ж, раз раздвигает ноги перед этим, значит, и ему можно, тем более, он обещал ему отомстить. План быстро созрел в его голове.
Алан шагал по широкому коридору, и звук его шагов гулко разносился по пустому зданию. Желающих провести теплый, осенний денек в душной и пыльной библиотеке, видимо, больше не было.
— Алан, окликнул альфа.
Алан остановился и медленно обернулся, услышав голос за спиной. Узкие джинсы с низкой посадкой выгодно подчеркивали высокую, спортивную фигуру. Белая шелковая рубашка. Золотая цепочка. Дорогие часы. Тёмные кудрявые волосы до шеи и густые черные брови над зелеными глазами с длинными-длинными ресницами. Красиво очерченный рот и ломающий правильный овал лица, несколько квадратный подбородок. Аристократичный, сногсшибательный, красивый ублюдок.
— Что ты хочешь от меня? Мы высказали, по-моему, всё друг другу при нашей первой встрече? — поднял одну бровь он.
Никорд подошёл почти вплотную и остановился, разглядывая тонкую фигурку. Всё из дешёвого магазина готовой одежды. Приторно-сладкая улыбка его не обманула, он видел иней в льдистых глазах. Ещё одна шлюха, готовая на всё ради достижения собственной цели.
— Я хочу поговорить.
— Нам не о чем разговаривать.
— Декан университета попросил, чтоб я тебя посвятил в курс дела о проведении бала. Ты ведь там участвуешь? — Никорд вопросительно посмотрел на него.
— Ладно, говори.
— Не здесь, разговор длинный.
Белоключевский открыл дверь в пустую аудиторию, и Алан, с опаской оглядываясь, прошел в класс. Парень закрыл дверь и, приблизившись к омеге, толкнул его на стол. Дернул за ноги, и он упал, больно ударившись спиной о деревянную столешницу. Парень навис над ним.
— Ну, что, кукла, ты этого хотел? Трахнуться? Так в чём проблема, — зло прошипел ему в лицо парень, закрыв рот одной рукой.
Раздвинув его ноги, он пристроился между ними. Поняв, что ещё немного и этот придурок его просто изнасилует, Алан изловчился и больно укусил его за руку, кровь закапала на задранную рубашку омеги. Как только рот оказался свободен, он громко закричал. Никорд тут же отвесил ему пощёчину.
— Заткнись, тварь, мы не закончили.
На его крики прибежал народ. В дверях аудитории стояли двое альф и несколько омег. И если альфы смотрели на него с плохо скрытой похотью, то в глазах омег читалась откровенная ненависть.
— Закройте дверь, придурки, пока я вам головы не поотрывал, - крикнул Никорд.
Никорд был абсолютно спокоен. В отличие от Алана, с задранной к верху рубашкой, он был по-прежнему одет. Дверь послушно закрылась с мягким стуком. Омега дернулся, пытаясь освободиться из рук этого ублюдка, но парень крепко прижимал его к себе.
— Успокойся, сладкий, много они не увидели.
Но Алан продолжал молча вырываться из его рук, и Никорд, отступив в сторону, поставил омегу на пол.
— Не нужно изображать при мне оскорбленную невинность, дорогой.
Парень бросился к двери со слезами на глазах, не обращая внимания на альфу. Но Никорд, схватив его за руку, рывком притянул к себе.
— Теперь ты понял, каково быть униженным на людях? Можешь идти. Но помни, мы не закончили.
