– Ну да ладно, движемся дальше, – продолжает мисс Парфитт. – Это ваше домашнее задание. Вы покажете его завтра.
Ее никто не слушает, потому что прозвенел звонок. Мы собираем учебники и перепрыгиваем через стулья, чтобы первыми добежать до двери.
Я-то думал, что бегу быстро, но Джо оказалась еще проворнее. Она загораживает выход и спрашивает меня, написал ли я список из десяти пунктов для святого Гавриила. Подруга опять уверяет меня в волшебной силе списка. Со своего места я чувствую, как щеки Кристофера заливает жар. Он проталкивается мимо нас и говорит, что у него важная встреча с друзьями, которые не исключают его из разговоров.
Я протискиваюсь мимо Джо и бегу за Кристофером, а девчонка кричит вдогонку:
– Перестань убегать от себя. Святой Гавриил приглядывает за тобой.
– Эй, Кристофер, подожди! – Я стараюсь, чтобы голос мой звучал убедительно.
Дар убеждения сегодня меня покинул, потому что Кристофер не останавливается.
– Мы с Джо не вместе, – говорю я ему, когда мы доходим до школьной площадки. Тело мое превратилось в червя, извивающегося и корчащегося от смущения. – Я хочу сказать, что мы просто
– О какой такой медали? – Кристофер не смотрит на меня и убыстряет шаг.
– Не важно, – кричу я, а Кристофер убегает прочь и исчезает за школьными воротами, минуя Грейс и Стэна. – Вообще неважно, – воплю я, изо всех сил стараясь делать вид, что меня не расстроил его побег.
– Он спешит, – говорит, подумав, Грейс.
Тут вот какое дело. Мне кажется, что по языку тела можно узнать очень многое. Например, если вы злитесь, то складываете руки на груди, а если врете, то бесконечно трете нос, словно он волшебная лампа и из ноздри тотчас выскочит джинн. Так вот, сейчас я вижу Стэна впервые после того, как узнал о беременности Грейс. На лице его буквально написано: «Будущий-папаша-с-новым-улучшенным-турбодвигателем».
– Эй, дохляк, – окликает меня Стэн, прислонившись к стене.
– Меня зовут не дохляк.
Он вздыхает, будто я и вправду дохляк, но слишком мал, чтобы это понять, и в итоге уступает:
– Ладно, больше не буду тебя так называть. «Здоровяк» звучит лучше?
– Типа того, – с деланым безразличием отвечаю я.
Наши переговоры наводят на Грейс скуку, и она начинает нудный разговор о том, в какой университет лучше поступить Стэну. Тот пощипывает свои паутинистые усишки и говорит, что в таком-то и таком-то универе в первую неделю устраивают лучшие вечеринки для новичков. Грейс заливисто хохочет, и звучит это очень неестественно. У меня просто челюсть отвалилась. Как она может строить планы насчет университета, если скоро у нее будет ребенок?
– И дорогую выпивку в баре покупать необязательно. Можно принести бутылку с собой, – продолжает Стэн, приобнимая ее за плечи.
– Ага, бутылку молока, – бормочу я под нос.
Вместо обычных десяти минут мы идем домой целый век. Грейс и Стэн очень заняты тем, что держатся за руки и хватают друг друга губами. А я очень занят поисками НЛО в небе, монеток на асфальте и застывших собачьих какашек под листьями, на которые так и хочется прыгнуть. Все что угодно, лишь бы не смотреть, как они целуются и лапают друг друга.
Когда Стэн покидает нас на перекрестке, Грейс складывает большие и указательные пальцы так, чтобы получилось сердечко, и показывает ему. Потом сестра поворачивается ко мне:
– А теперь, когда он ушел, нам нужно кое-что обсудить. Помнишь операцию «Рейх-и-Бах»?
– «Рейхенбах», – поправляю я.
– Ну да, ага. Настала пора узнать, в какие игры играет Большой Дейв.
У меня каменеет лицо. Идея Грейс мне не понравилась с самого начала, и мнения своего я с тех пор не изменил.
– А это не рискованно? – Мне хочется сказать «в твоем положении», но я молчу. Когда представится возможность, я погуглю что-нибудь про беременность; для меня очевидно, что Ниндзя-Грейс от всего этого свихнулась с большой буквы «С».
– Нет, если мы все сделаем так, как я придумала, – усмехается сестра. – Тебе останется только ждать моих указаний. Я гарантирую, мы узнаем уйму всего о «Кэролайн 1973». Куда больше, чем нам бы рассказал Большой Дейв. Грейс Хоуп готова. Операция «Рейх-и-Бах» началась.
Я уже жалею, что затеял все это.
Кристофер ожидает меня у школьных ворот. По бокам от него стоят двое приспешников. Один – Кевин Каммингс, классный шут; сейчас он увлеченно разглядывает свои ботинки. Другой – Дирк из класса на год младше. Дирк, также известный как Дирак, давит прыщ. Когда оттуда извергается поток белого гноя, Дирк приходит в полный восторг.
– Отлично, я как раз собирался поговорить с тобой про вчера, – говорю я Кристоферу. – Это насчет Джо. Мне кажется, ты все напутал.
Дирак тем временем вытирает гной рукавом белой рубашки, а Кевин таращится на свои шнурки, будто к ним привязали купюру в десять фунтов. Их совершенно не волнует, что Кристофер хватает мой портфель и кидает через забор.
– Нет, это
