– Я хочу, чтобы в день шоу вы пришли сюда в костюмах. Если вам нужно будет добавить какие-то детали, вроде фольги или упаковки от пирога, вы можете подойти за кулисами к Дэниелу или Кристоферу, они вам помогут. Там будет стоять стол с зеркалом. Кстати, а все ли ваши герои придут? Про героиню Джо я не спрашиваю, конечно.
Все хором отвечают: «Да», но я кричу громче всех, потому что знаю, что папа мой точно будет в зрительном зале. Джо как-то странно на меня смотрит, но не успевает со мной заговорить: мисс Парфитт спрашивает, есть ли у нас какие-нибудь вопросы. И все же она смотрит на меня, прищурившись, и беззвучно шепчет:
– А мне казалось, папа от вас ушел.
Я не обращаю на нее внимания, потому что словно качусь в невидимом коконе, сотканном из счастья. В следующий раз, когда я окажусь в гостинице «Амандин» и буду стоять под мерцающей люстрой, папа тоже будет здесь. Я, Дэн Хоуп, раскрою инкогнито. Я – сын телезвезды. Я, Дэн Хоуп, заживу, как в мечтах.
Дорогие Грейс и Дэн.
Мне нужно прилечь, но не волнуйтесь: это просто усталость из-за будущего ребенка. Сложно его растить внутри себя. Ваш обед уже в микроволновке, вам остается только установить таймер на четыре минуты и нажать на кнопку. Когда услышите писк, выньте еду и ешьте. Но только не спешите, а то обожжете нёбо. Микроволновка превращает еду в раскаленную лаву. Кстати, это картофельная запеканка с мясом из «Аладдина». Если я вам понадоблюсь, постучите в мою комнату, и я встану. Не забудьте сделать уроки.
Целую, мама.
Мой желудок выделывает кренделя от одной мысли о запеканке, но если я правильно прочел между строк, то мама написала примерно следующее: «Я скучаю по Большому Дейву и хочу, чтобы он вернулся». Я уже иду наверх, чтобы поговорить с ней, но потом останавливаюсь и присаживаюсь, и так сижу, прижав голову к нарциссам на обоях. Может, мне не стоит затевать этот разговор? Может, если я скажу ей, что видел его снаружи, маме станет только хуже? Но я правда его видел, и, по-моему, он плакал.
Позже этим вечером я вывожу Чарлза Скаллибоунса на вечернюю прогулку. Мы проходим мимо до необычно тихой скаутской хижины, потом маршируем по слякотному пустырю, поднимаемся на Холм скейтбордистов и спускаемся с него за тем самым местом, где запускали фонарик с Большим Дейвом. Именно мысль о фонарике заставляет меня принять решение: я разыщу Большого Дейва и расскажу ему, что он значит для мамы. Если я как следует его попрошу, он вернется и объяснит все насчет Кэролайн, и мама встанет с постели и перестанет оставлять в микроволновке отвратительную запеканку с хрящами.
У дома Большого Дейва из газона торчит табличка «Больше не сдается»; серебряный «форд-мондео» припаркован в обычном месте. Шторы приподняты, и на подоконнике я вижу картонные коробки. Внезапно появляется Большой Дейв. Он подходит к окну, выглядывает на улицу. Я нагибаюсь. Если подумать, это нелепо. Я же пришел, чтобы поговорить с ним. Большой Дейв опускает занавески.
Минут десять я слоняюсь возле дома, пытаясь набраться храбрости и позвонить в дверь. Я уже почти решился, но тут открывается парадная дверь. В прохладный ночной воздух выходит женщина и ждет. Большой Дейв стоит, прислонившись к дверному косяку. Я с трудом различаю, о чем они говорят, слышу лишь имя «Кит». У женщины каштановые волосы, обрезанные под таким острым углом, что она того и гляди поранит себе ключицы. Черно-белое полосатое пальто наводит меня на мысли о зебре. Она поднимает руку, пробегает пальцами по волосам и склоняется к Большому Дейву. Они сейчас поцелуются! Тут у меня никаких сомнений. Большой Дейв тоже наклоняется к ней, хватает за плечи, и я зажмуриваюсь. Когда я открываю глаза, Большой Дейв с женой уже расходятся, и она уплывает по дорожке, посылая воздушные поцелуи.
Эх, Большой Дейв. Ты все испортил.
Следующим утром мы с Кристофером всю первую перемену обсуждаем, как лучше пронести гитары на шоу. Мы не собираемся тратить время впустую, прячась за пустыми коробками от пирогов, благодарим покорно. Мы договариваемся сыграть
Джо видит, как мы перешептываемся, подходит к нам и спрашивает, что мы задумали. Кристофер смотрит на нее с хитрым видом, но отвечает, не задумали ли мы чего.
– Почему вы не рассказываете мне про свою тайну? – интересуется Джо, выбрасывая жвачку в мусорное ведро.
– Нет никакой тайны, – отвечаю я.
