– Если вы врете, то вас поразит молния, и даже святая Варвара не поможет.
Не успеваю я спросить, что еще за Варвара, Джо поясняет:
– Она, кстати, защищает людей от грома и молнии.
Ну разумеется.
– Мы говорили о шоу проекта «Природу уважает каждый», – признается наконец Кристофер. – Обсуждали, что нам делать за сценой.
Из кармана блейзера Джо достает пластиковую карточку с молитвой, камень из Лурдской пещеры, маленькую статую святого Антония[17], чистую салфетку, нитку кроваво-красных четок и тропический блеск для губ, которым она проводит по рту.
– Я больше беспокоюсь о том, как выйду на сцену, – вздыхает она. – Сегодня мне придется как следует заняться своей внешностью: очищающий тоник, увлажняющее молочко. Не могу же я появиться вся пятнистая.
– А что, нельзя просто умыться святой водой? – Я удивленно смотрю на подружку. – От нее пятна точно пропадут.
– Нельзя же использовать религию для всего на свете, – возражает Джо. – А то потом, когда тебе понадобится настоящая помощь, святые не помогут. Я уже говорила тебе.
Я жалею, что вообще спросил.
Джо оборачивает прядь вокруг пальца:
– На подиуме я должна выглядеть красивой.
– Не волнуйся, Джо, ты уже… – начинает Кристофер, но запинается на полуслове. – Ты уже видела этот подиум. Ничего страшного в нем нет. Вид у него такой, словно он сейчас убежит в замешательстве. – Ну, в том конкретном подиуме. Подумаешь, просто переставляй ноги по очереди.
Разверзается бездна и поглощает его с концами.
– Да, звучит логично. – Джо загадочно смотрит на него и удаляется. – Ходить я учусь уже одиннадцать лет, – кричит она издалека.
Я не могу удержаться от хохота:
– Ну, с ходьбой у нее обстоит так себе. Почему ты вообще это сказал?
– Потому что я вечно открываю рот не вовремя и несу всякую чушь, – отвечает Кристофер. – Меня это так бесит. Да меня всё сейчас бесит.
Я таращусь на него, широко раскрыв глаза. Видимо, что-то его тревожит, и поэтому я спрашиваю, не могу ли чем-нибудь ему помочь. Сначала Кристофер говорит, что все в порядке, но потом проходит по школьной площадке и садится на одну из промерзших каменных ступеней рядом с фонтаном. Я присаживаюсь рядом. Какое-то время мы оба молчим. Кристофер теребит школьный галстук, сворачивает его в трубочку и снова разворачивает, а я наблюдаю за детьми, которые пытаются заставить фонтанчик работать, хотя он безнадежно замерз, как мороженое в Исландии.
– Ну ладно, да, есть у меня проблема, – наконец признается Кристофер, ногой скидывая поблескивающую листву со ступеней. – И я подумал, почему бы тебе не рассказать. Дело в моем отце. Недавно он сказал, что нам опять надо будет переезжать, а я совсем не хочу. Все это происходит так быстро.
Он пожимает плечами.
Я кладу руку ему на плечо, но через секунду убираю – вдруг кто заметил?
– Мне жаль, – бормочу я.
– Не переживай, я справлюсь. По крайней мере, школу не придется менять. Тетя Ивонн говорит, что это перемена к лучшему, но откуда ей знать? Это не ей придется переезжать в дом к чужому человеку да еще и делать вид, что радуешься. Когда папа впервые заговорил об этом, я сказал, что не поеду, он пообещал дать мне время свыкнуться с мыслью. – Кристофер сворачивает свой галстук в морской узел. – В последние дни он о переезде не упоминает, но настроение у него хуже некуда. Думаю, это из-за меня: надо было молчать и не усложнять ему жизнь. Папа говорит, что его девушка просто прелесть. Мы с ней говорили по телефону, поэтому она не незнакомый человек, но дело не в этом. Я бы хотел, чтобы мама вернулась.
– Ох!
– Она оставила меня. – Кристофер распускает узел на галстуке.
– Оставила?
– Собрала чемоданы и уехала в Шотландию с мужчиной из отдела кадров с ее работы. Меня она с собой не взяла. Видимо, мне лучше было остаться на обжитом месте. – Глаза у Кристофера подозрительно поблескивают, но он откидывает голову назад, и слезы исчезают там же, откуда готовы были пролиться. – Пол год а назад я накопил денег и пытался купить билет до Эдинбурга, но мужчина на станции отказался мне его продавать. Сказал, что я слишком молод, чтобы путешествовать в одиночестве. А я даже упаковал бутылку Айрн-Брю и пачку печенья. Ну, в Шотландии такие штуки любят же. – Кристофер слегка улыбается и вытирает указательным пальцем нос. – В итоге мне пришлось вернуться домой и устроить пикник на крыльце, а потом разорвать записку папе, в которой сообщил о своем побеге.
– Ох! – повторяю я.
– Поэтому я и начал заниматься тхэквондо, понимаешь? – Кристофер проводит рукой по волосам. – Думал, что если когда-нибудь встречу мужчину из отдела кадров, то…
– Сможешь убить его мизинцем?
– Да, что-то вроде того.
Кристофер поднимается и вытирает влагу со штанов:
– Но оказалось, что тхэквондо в этом не поможет. И вот Катриона до сих пор живет в Шотландии со своим бойфрендом, а мне надо двигаться дальше и заниматься своей жизнью.
– Кто такая Катриона?
– Это моя мама. Я больше не называю ее мамой. Она этого не заслуживает.
– Ты прав, – говорю я, вскакивая на ноги. У меня слегка отсырел зад. – Она многое потеряла. Да тебе без нее и лучше.
