На следующий день, на ланче, я практически подхожу к столу Гейба, когда вижу «кукурузные» шелковые волосы и рыжие кудри. Кузины Гейба, Сара и Луиза, стоят около приправ. Я не буду трусихой, но я так же не буду кричать при всей компании. Я подхожу к ним.
- Привет, Мэдди,- мне машет Сара упаковкой от кетчупа.
Я киваю в ответ.
– Где твои ребята сидят сегодня? - я наклоняю голову в сторону стола Гейба. – Хочешь пойти подслушать Гейба?
Луиза ухмыляется.
- Всегда,- она смотрит на Сару, взглядом, сканирующим компанию Гейба, и ее ухмылка возрастает. – Гейб сидит с Энди. Она там.
У нас в школе пластиковые приборы серебристого цвета, и вот моя вилка падает с подноса, когда я следую за Луизой и Сарой по дорогому каменному полу. Я держу свой поднос еще крепче. Гейб замечает Луизу первой и наклоняет голову.
- Что ты хочешь?
Она подбрасывает свои кудряшки над плечами и смеется:
- От тебя ничего.
Сара стоит прямо напротив Энди, а брови Гейба выгибаются, когда он видит меня.
Я не обедала с ним в школе с шестого класса. Он отказался, потому что его дразнили другие мальчики, будто я его подружка. Так было до седьмого класса, но потом, я сама начала заниматься в библиотеке и разговаривать там, о занятиях…
Мой партнер по химии, Ион, сидит рядом с Гейбом. Расстановка не могла быть еще лучше! Я посылаю Иону улыбку золотой медалистки.
- Не против, если мы присядем за ваш столик?
Результат лучше, чем я ожидала. Когда я проскальзываю на два пустых места, другие два парня борются за оставшиеся места.
Ион смахивает свои прямые русые волосы с глаз.
– Ma chиre[18],- говорит он мне.
Луиза чуть ли в обморок не падает, когда присаживается на пустые места. Но Ион всем девушка говорит «ma chиre», так что я не думаю, что он заинтересован в ком-то из нас. Он, кстати, очень заинтересован в том, чтоб быть отличником в классе.
Перескакивая с французского на английский, так же легко, как когда он на каникулах в Париже с мамой, а в школьное время уже здесь.
Он продолжает говорить,- Ты никогда не звонишь…
- Прости,- прерываю я его, пока Гейб не догадался, почему я должна звонить Иону. Я беру свой телефон из сумки и даю ему.
– Я понимаю, что уже слишком поздно, но у меня не было твоего номера. Помести себя в список важных контактов.
Пока Ион вносит себя в контакты, я смотрю на Гейба и не могу заставить себя отвернуться.
Смотреть на его лицо – это как вонзать кинжал Ромео между его ребер. Через секунду, я понимаю, что нужно рассказать ему о школьном проекте. Так или иначе, это для его же блага.
Как он сможет увидеть, как бы мы были прекрасны вместе, если он не дает нам шанса?
Я игнорирую то, как мой желудок опять скручивает, и применяю свою коронную улыбку. Я могу «светить» ей на льду, распластавшись на заднице с ужасной болью в бедрах. Даже если я чувствую себя больной, я надеваю эту автоматическую улыбку. То же, я делаю сейчас, для максимального эффекта, и поворачиваюсь к парню с другой стороны.
– Ты закончил, есть картошку?
- Я поделюсь, - парень протягивает картошечку на уровне моего рта, и я позволяю ему покормить меня.
Она такая мягкая и холодная, и я заставляю себя проглотить ее, а Гейб встает. Его лицо белое, он мямлит, что ему нужно в туалет, но при этом, он берет с собой поднос.
Я выиграла этот раунд, но это не приносит мне радости. Чувствуя тошноту, я позволяю Луизе забрать вещи, что я оставила рядом с тем парнем, а сама, убираю свой поднос.
Все прошло, как в Рузвельтской судебной реформе. Но должно быть, есть способ получше.
Злясь на себя за то, что злюсь, я смотрю на голубую дверь ларька и пытаюсь доживать кусок сэндвича.
Я выбросил весь мой ланч до того, как осознал, что не могу кататься на дневной тренировке, не поев. Но я не хочу есть тост с джемом и арахисовым маслом, который мне упаковала наша домохозяйка Хелен, для перекуса в школе.
У меня заканчивается обед. Арахисовое масло застревает во рту, а хлеб на вкус такой, будто я ем туалетную бумагу из автомата.
Я не должен волноваться о том, что у Мэд что-то будет с Ионом. Он славный парень; Энди и я давно пытались свести его с кем-нибудь.
Мэд и Ион будут точно тем, чего я хочу, а потом она оставит меня. Я никогда не буду с Мэд. Тем не менее, я уже был выброшен за забор. Я чувствую вкус своего «лечения», и это не вишневый аромат.
Я сталкиваюсь с директором напротив двери и сжимаю целлофановый пакет в руках. Он лопается и что-то падает – остаток моего сэндвича.
Директор Кон однажды сказал, что в школе Ривэвью так чисто, что вы можете есть с пола в туалете. Но он может говорить что хочет. Я все еще не уверен, что правило «двух секунд» применяется к туалету. К черту это. Как будто я вообще хотел есть.
Я засовываю сэндвич в мусорку.
Выйдя из туалета, я чуть не сталкиваюсь с Крисом и Кейт, прижимающихся друг к другу напротив рядов со шкафчиками. Не знаю, разговаривают они сейчас или нет, но наверняка заговорят снова, предъявляя какие-нибудь условия друг другу.
Я отмахиваюсь и направляюсь к своему шкафчику, потому что некуда больше идти.
