Я пинаю его в ответ.
- Я убью тебя,- говорю я сквозь зубы. – После уроков, я клянусь, я забью тебя до смерти этой книгой!
Крис убирает ноги от моего удара и ухмыляется.
- Не будь с ней слишком
Миссис Ксандер смотрит на нас поверх своих черепаховых очков.
– Вы, конечно же, можете игнорировать сценические ремарки.
Рука Криса опять взмывает в воздух, на этот раз он не ждет, пока миссис Ксандер его спросит.
– А он может поцеловать ее, если захочет?
Я сутулюсь на стуле и желаю быть кубиком льда, чтоб растаять и впитаться в землю.
Два фигуриста читают любовную сцену? Прятки Курта с Анитой под трибунами, купили ему прощение, за его прошлые похождения в течении того года, когда он был второкурсником, и я уже слышу его хихиканье через два стола. Если миссис Ксандер заставит меня пройти через это, даже не спя со всеми черлидершами, то все равно все хоккеисты будут у меня за спиной.
Мэд поднимает руку.
- Да Мэделин?
Мэд смотрит на меня.
- Я думаю, мы можем с этим справиться.
Миссис Ксандер шумно выдыхает, словно целый шквал ветра.
– Да, спасибо, Мэделин. Можно со своих мест…
Слишком поздно. Книга в руках Мэд, она уже шагает в начало класса.
Ее движение породило во мне противоречия. Сейчас я могу поцеловать ее или могу вручить Курту маркер, чтоб он мог написать «Гейб любит мальчиков» у меня на лбу. В классе так тихо, что я могу слышать, как стул царапает пол, когда я встаю и следую за ней.
Сосредоточься. Дыши. Это всего лишь игра. Просто как на льду.
Я думаю о психологах, которые дают презентации для клубов по фигурному катанию. Могу я сделать это? Да. Я могу прочитать. Не то чтобы я никогда не целовал девушку прежде…
Я заставляю себя вдохнуть и призываю Мэд встать перед классом. Шелест страниц настолько громок, что у меня начинает болеть голова, но я нахожу ту строчку, которую указала миссис Ксандер и прочищаю горло.
– Я ваших рук рукой коснулся грубой…
Я беру руку Мэд, поднимаю на нее глаза, и безнадежность моей ситуации ударяет меня, как хоккеист, ударяет клюшкой другого хоккеиста, блокируя его. Мой рот двигается, слова как-то сами выходят, и я чувствую ее мягкую руку в своей.
Мэд отвечает и замолкает. Я должен читать следующую строчку.
– Однако губы нам даны на что?
Она улыбается.
- Святой отец, молитвы воссылать.
Никакая молитва меня сейчас не спасет.
– Вот с губ моих весь грех теперь и снят.
Я наклоняюсь к ней, мое сердце предательски стучит, будто хоккеисты на скамейке запасных. Этот поцелуй легкий, как перышко, но я хочу большего.
- Зато мои впервые им покрылись.[20]
Мэд наступает мне на пальцы ноги, я понимаю, что сцена еще не закончена.
Я должен поцеловать ее еще раз. Игра, игра, игра, говорит мой разум моему телу, но я использовал всю свою силу воли, сдерживаясь на первом поцелуе. Второй поцелуй – взрыв эмоций, мои ноги уходят в небытие, оставляя мой разум летать безо всякой опоры.
Мэд возвращается с небес первой.
– Мой друг, где целоваться вы учились?- говорит она, задыхаясь.
Это не гроза снаружи, это наши одноклассники встают в овациях.
- Мо-ло-дцы! Мо-ло-дцы!- кричат нам. Курт тоже встает, но руки у него висят по швам.
Миссис Ксандер дает нам почитать остальные фрагменты в тишине.
Как наша учительница горстями закидывает себя ибупрофеном, так же Крис сейчас кидает мне записку. Я открываю ее, чтобы увидеть начало игры «Виселица», и некоторые слова уже написаны: СЕКС ПО_ _ _ _ _ _.
Я не утруждаюсь вписать: ДРУЖБЕ. Я рисую себя висящим в петле.
Я не трогаю свои губы. Я не смотрю на Мэд. Это страсть. Просто страсть. Это потухнет. Прошло уже четыре дня от моего двухнедельного отсчета.
Я переворачиваю бумажку на другую сторону, и делаю сам себе игру на обратной стороне:_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ . И тут же записываю ответ: ОДНА НЕДЕЛЯ И ТРИ ДНЯ.
***
На следующий день, в пятницу, Крис спрашивает меня после тренировки:
- Чем занимаешься в эти выходные?
Я пожимаю плечами.
Я думал о многих вещах, но ни одни выходные не проходят без этого.
– Семейная фигня в субботу, как всегда.
- А, точно, я забыл. Ты проведешь больше
С Мэд и нашими родителями. Да, это так, я
– Что на счет завтрашнего вечера, не хочешь сходить в «Cappi's»?
- Не, только не завтра. Я должен дать ей игровую приставку, да и Кейт меня простила, у нас есть планы. Нам надо попрактиковаться в новых движениях, ну ты понимаешь, о чем я,- он толкает меня локтем.
Я ухожу до того, как буду подвергнут прослушиванию сказок о «Крисе Трояне».
Мэд ничего не говорит об уроке английского по пути домой. Она переписывается с кем-то, пока я еду. Но я хорошо слышу звуки сообщений, уходящих и уходящих, и изредка, ее хихиканье.
Что происходит с ней? Сначала она много чего предлагает мне, потом игнорирует, затем флиртует с моими друзьями, а потом заставляет поцеловать ее.
Мэд опять смеется.
- Что смешного?
Это вышло слишком раздражительно, чем предполагалось.
- Что коричневое и липкое?
Шутка про какашки, нам что, снова по шесть лет?
– Дерьмо.
