Он укладывает остаток своих вещей в сумку, захлопывает ее и застегивает. Наклоняется ко мне и оставляет поцелуй у меня на лбу. Потом хватает сумки с кровати и направляется к двери. Я следую за ним.
– Что если «делаешь что-то» означает… рискнуть?
Папа останавливается и смотрит на меня.
– Любая прибыль, которую мы получаем, исходит из риска, Мэдди. «Единственное чего мы должны бояться – это сам страх.»
- Франклин Делано Рузвельт, инаугурационная речь, 1993, - он улыбается моему ответу, и я обхватываю его руками. – Папуль, я люблю тебя.
- Я тоже тебя люблю. Увидимся позже, фигуристка.
А потом сенатор выходит за дверь.
Что-то щекочет мои щеки, и я сдуваю волосы с лица. Когда убираю руку, вижу, что прядь папиных волос застряла в них. Я смотрю на русый переходящий в серый цвет. Он только ушел, а я уже скучаю по нему.
Я позволяю прядке упасть на пол, думая о папиных словах. Ион умный и симпатичный. Он милый парень и прекрасный партнер по химии. В библиотеке, я провела лучше время, чем с Гейбом в последние дни, но мне не было очень круто. Даже с его сказочным французским голосом, поющим мое имя, между нами нет химии. Это большой риск, но я все еще хочу Гейба. И если я пойду на балл с Ионом, я не сделаю ничего хорошего. Я достаю телефон.
Я шатаюсь всю неделю, чувствуя, что в любой момент могу потерять границы.
Мэд держит свое слово: вне практики на льду она не трогает меня, не говорит и даже не смотрит на меня. Это молчание неловкое, но оно все еще приносит облегчение. Когда пройдут мои две недели, у нас с Мэд вновь восстановится баланс.
В субботу мы охлаждаемся после балетного класса, когда входит Игорь. Он тихо-тихо идет в угол с нашим инструктором. Миссис Расготра улыбается и кивает, а рука Игоря лежит у нее на плече.
Крис спускается с балетного станка, становясь рядом со мной.
– Видишь это? - шепчет он, - Головной-Пучок улыбается. Ставлю десять баксов, что эту улыбку вызвали прикосновения старого доброго Игоря.
- Остановись,- шикаю я на него.
Так же как и наш тренер, миссис Расготра никогда не выиграет медаль за чувство юмора.
Крис дал ей прозвище Головной-Пучок из-за ее тугого пучка, с которым она ходит. Но скорее всего, больше из-за того, что она сильно контролирует порядок в классе.
- Габриель!- резкий голос миссис Расготры разрезает воздух,- иди сюда.
Я замышляю свою месть Крису, когда она добавляет:
- И ты, Мэделин, тоже. Все остальные, можете быть свободны.
Я сбрасывая ногу со станка, и делаю вздох облегчения. Если миссис Расготра зовет и Мэд, то со мной все в порядке.
Миссис Расготра ждет, пока мы подойдем.
– Игорь сказал мне, что вы будете кататься под «Ромео и Джульетту» Прокофьева[26].
Мы киваем.
- У вас есть планы на сегодняшний вечер?
Я двигаю пальцами ног в своих поношенных кожаных балетках.
– Наши семьи обычно ужинают вместе по субботам, - отвечаю я, сжимая руки за спиной и склоняю голову.
- Ну, смотрите, если ваши родители простят вас, - говорит миссис Расготра.
Я смотрю вверх и мысленно посылаю беззвучное «спасибо», но слишком рано.
Миссис Расготра смотрит на меня.
– Игорь хочет сделать вам двоим еще одну … тренировку. Русский национальный балет показывает «Ромео и Джульетту» в Уичите сегодня вечером. Он сказал, что вы должны присутствовать на представлении.
Она передает мне два билета.
- Наслаждайтесь, это прекрасные места.
Я беру билеты и говорю себе под нос:
- Господи боже.
- Это не должно составить проблему, миссис Расготра,- говорит Мэд,- спасибо.
Спасибо за ничего. Я тащу ноги к машине.
***
Вечером дома, я сижу в жарком колючем пиджаке и, не переставая, ерзаю уже раз в десятый.
– Ты уверена, что я должен одеть это?
Чтобы достучаться до мамы, надо потратить много времени, но я пересекаю линию пограничной зоны.
Она смотрит на меня сбоку и выдыхает через губы достаточно сильно, для того чтобы ее челка взлетела.
– Иди и забери уже Мэдди, ты сводишь меня с ума своими ерзаниями.
- Она живет в соседнем доме, выйдет сама, как всегда.
- Ты знаешь, я рада, что ты не заинтересован в Мэд, но ты все еще должен встретить ее для вашего милого вечера. Пожалуйста, не позорь меня, Габриель Томас.
У меня скручивает живот, когда я выхожу на улицу, смотрю на входную дверь Мэд и представляю, как иду к виселице и вешаю себя.
Потом я с силой заставляю содержимое желудка отправиться обратно вниз по горлу, подхожу к ступенькам ее крыльца и нажимаю на звонок.
Мэд отвечает.
Я таращусь на нее. Ее маленькое черное платье, привносит новое значение в мой небольшой мир. Глубокое декольте подчеркивается висящими сережками и простым бриллиантовым кулоном, который подталкивает меня к полному ее осмотру. Ее волосы завиты и собраны в высокую прическу, соблазнительно оголяя плечи.
– Ты выглядишь… невероятно!
Мэд наклоняет голову и прикусывает нижнюю губу, уголки ее рта приподняты в крошечной улыбке, а ее щеки вспыхивают.
- Спасибо.
