Вечера суббот – это «семейные» вечера. Годами я наслаждалась традицией между моими родителями и Нильсенами, которая началась до того, как я и Гейб родились. А вот сегодня, я бы лучше прыгала тройные Аксели без защиты. Это было бы менее болезненно, чем сидеть с Гейбом в одной комнате.
Мама обнимает сбоку миссис Нильсен, так как они сидят за столом и обсуждают костюмы для новой программы.
– Я думаю шелковый шифон. Двухслойный естественно, с завышенной талией?
- Безусловно, это будет прекрасно выглядеть в сочетании с музыкой,- миссис Нильсен вздыхает,- я всегда хотела кататься под
Я вожу «курицей марсала» по тарелке, и пытаюсь не подавиться куском, уже находящемся во рту.
Обычно, я быстро доедаю, включаю музыку и заставляю Гейба проделать нашу программу для родителей. Но сегодня, программа только заставляет меня думать о Гейбе, а мысли о Гейбе, заставляют меня думать о «Тусовщице».
– Так, кто готов для покера? - спрашиваю я, в попытке закончить этот жалкий ужин.
- О нет, дорогая, сегодня без игр,- говорит мама. – Я разве не сказала тебе, мы с папой взяли напрокат «Влюбленного Шекспира»,[22] в честь вашей новой программы?
Родители смотрят свои какие-то ролики, оставляя нас в гостиной с Гейбом на козетке.[23]
Так происходит всегда: мы сидим, между нами теснится миска с попкорном, а иногда мы даже накрываемся одним одеялом. Но сегодня, Гейб сидит по левую сторону от меня, а я прижимаюсь к нему правой рукой. Попкорн стоит на ничейной стороне, нетронутый.
Я подтягиваю ноги плотно к себе, обхватываю их руками и смотрю на экран, запрещая своим глазам даже взглянуть на Гейба. Горло пересохло, и ощущение, будто сейчас из глаз польется вода. Я не могу выбросить из головы это тупое белье. Я. Такая. Идиотка. Но я точно знаю, сколькими девушками он швыряется, да я же и помогаю ему порвать с ними, каждый раз. И зачем? А потому что, я так отчаянно желаю этих десяти секунд, когда притворяюсь его девушкой.
Мама останавливает фильм, чтобы наполнить бокалы вином. Из-за того, что наши родители на кухне, тишина нависает над нами как ледник. Я думаю о Гейбе в кафетерии, и сожалею, что призналась ему в том, что наше «свидание» с Ионом было только для учебы, потому что сейчас, я хочу причинить ему ту же боль, что он причинил мне.
Гейб шепчет что-то так тихо, что я не могу понять его. Да все что угодно. Меня не интересует ничего из того, что он хочет сказать сейчас. Но он шепчет снова, громче на этот раз.
- Мэд, мне правда жаль.
Я всем телом отодвигаюсь подальше от него, и задницей задеваю миску с поп корном.
- Блин!
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него: вся левая часть козетки покрыта поп корном, как и колени Гейба. Это светлое масло, но все же, мама меня убьет.
– Замри, - я начинаю сгребать поп корн обратно в миску.
Гейб смахивает мои руки со своих колен.
– Все в порядке, я сам.
- Не двигайся, на тебе будет больше масла, чем на обшивке.
Я начинаю собирать зернышки, которые застряли между его ногами.
Он встает, и отходит от меня, сбрасывая кучки попкорна на ковер.
– Прекрати, - его руки сжаты в кулаки и вся задняя часть его шеи пылает.
- Ох, подойди. Ты думаешь, я делаю это специально?
Гейб поворачивается и смотрит на меня.
– Да. Кладешь руки мне на колени, поощряешь выходки Криса на английском, где я должен тебя поцеловать. Притворяешься, что идешь на свидание с Ионом. Это дерьмо с Ромео и Джульеттой только на льду! Я не собираюсь участвовать в этом с тобой в реальной жизни.
Я вытираю жирные пятна, встаю и смотрю назад.
– Скажи мне, что ты действительно чувствуешь?
Он отворачивается от меня и прижимает руки к голове, сжимая пальцами волосы.
– Дело не в тебе.
Я уже слышала это прежде. Я скрещиваю руки на груди.
– Ох, дело не во мне? Да, правильно, дело не во мне, а в тебе! Это ты со всеми вечно расстаешься, и ты в этом неплох. Только вот большинство людей сначала «встречаются» прежде чем расстаться.
Он одергивает руки и его глаза встречаются с моими.
– Ты видишь на кого похожи Кейт и Крис? Ты хочешь этого для нас? Тратить половину тренировки на ссоры и надежды, когда-нибудь оказаться в Юниорах?
Мы уже были в Юниорах, много раз, но, похоже, сейчас не время напоминать ему об этом.
Я опускаю руки.
– Мы не Кейт и Крис, - говорю я мягко.
- Ты права. Мы не они. Потому что мы сдерживаем свои отношения на льду, - его тон достаточно мягок. – Я не хочу причинить тебе боль. Посмотри, что случилось сегодня утром – мы опять поругались. Я уже сделал тебе больно, Мэд.
Я чувствую, как намокают глаза. Мэд[24]. Специальное имя Гейба для меня, потому что я сумасшедшая. Схожу с ума по фигурному катанию, и по нему тоже.
Мне хочется кричать. Я знаю, что не смогу остановить слезы, если прошепчу эти слова громче, а я не собираюсь сегодня плакать. Вместо этого, я опускаюсь на козетку и складываю свои руки на колени.
- Кто она?
- Я не знаю.
Я не пытаюсь быть умной.
- Ты серьезно не знаешь?
- Серьезно, - обхватив мой подбородок своими пальцами, он наклоняет мою голову так, чтобы я смотрела на него.
Разве он не чувствует этого? Насколько правильно это.
