Мальчик по соседству (ЛП) полностью

С тех пор, как я порвал с ней в прошлом году – все хорошо. Точнее, с тех пор, как Мэд порвала с ней для меня. И после этого, я пытаюсь оставаться равнодушным к ней, но кто-то сильно хихикает и мне интересно.

Когда записка доходит до девочки, которая сидит впереди меня, она бросает его через проход, вместо того, чтобы передать назад. Бумажка доходит до Курта, когда звенит звонок. Он читает, но не хихикает, он ржет.

Мда. Класс пустеет, но я останавливаюсь около этой ерундовой записки: мне нужно знать, что в ней.

Курт ждет меня, чтобы пойти вместе, и опять начинает смеяться, держа в дали от меня записку и блокируя мои плечи, когда я пытаюсь дотянуться до нее. Записка падает на пол, но Курт не поднимает ее. Он смотрит мне в глаза.

– Правда бьет, как хоккейная палка, боль словно ад. Взгляни. Посмотри, что каждый действительно думает о тебе.

Он уходит.

Я поднимаю записку с пола и открываю ее.

Г. Н. любовь, как сотовый, никогда не знаешь, когда он собирается сбросить тебя.

Г. Н. любовь, как «Хот Читос», ты хочешь его, но он сожжет тебя.

Г. Н. любовь, как спортивная машина, это поездка твоей жизни, но в ней постоянно заканчивается бензин.

Я иду к мусорному ведру и рву записку.

***

- Что съедает тебя?- спрашивает меня Мэд в машине, по пути домой после тренировки.

Меня? Я думаю, чувство догорания «Хот Читоса». Я порвал бумажку, но не смог порвать слова. В конце концов, она ничего из этого не видела.

– Просто думаю о своем дне рождения.

Это в субботу, 5 октября.

- Большая один-восемь. Волнуешься становиться мужчиной? - ее палец пробирается по краю моего бедра. – Чего особенного ты хочешь?

Раньше, я принял бы ее там, где гуляет ее палец. Сейчас? Я не могу бросить Мэд. Не хочу сжигать ее. И если сейчас у меня кончится бензин, я не смогу идти дальше.

О чем, черт возьми, я думаю? Я даже не знаю, что такое любовь. Вместо этого я шучу:

– Как на счет того, чтобы стать золотыми медалистами на отборочных?

Мэд смотрит на меня и по ней видно, что она не шутит.

– Я за.

***

Мы не делаем ничего особенного на мой день рождения, только ужин с Мэд и ее мамой.

Мои родители хотели устроить гала ужин, но я сказал им не делать этого.

Я беру достаточно большой кусок торта, пытаясь выяснить, что будет со мной и Мэд без присутствия друзей. С нашими родителями, она так же волнуется на счет того, что бы держать нас в секрете.

- Загадай желание,- говорит она мне в темной гостиной. Я смотрю на ее лицо, освещаемое только моими восемнадцатью свечами.

Я не желаю Мэд, я желаю нас. Для себя. Люди меняются, и я тоже собираюсь. На этот раз с Мэд, я хочу делать все правильно. На этот раз? Я думаю, я хочу понять, что такое настоящая любовь. 

Мэдди

В понедельник я не пошла в школу, из-за того, что у нас повышение квалификации учителей, и поэтому, мы с мамой поехали в суд, где я смогу сдать письменный тест на вождение.

Часом позже, у меня уже было ученическое[47] водительское удостоверение.

На мамином автомате[48] было легко даже на дороге, а не только на парковке. Ну, точнее для меня легче, мама же выглядит сейчас как человек, которого сейчас стошнит.

– Медленней. Осторожно!

Она пытается наставлять меня в вождении, но я не могу перестать думать о нас с Гейбом.

Этим утром после тренировки, он спросил меня, ничего, если мы пока никому не будем рассказывать о нас...

Мама перебивает мои мысли прежде, чем он дает внятный ответ почему.

- Осторожно!- кричит мама.

Я прижимаюсь к обочине и паркуюсь.

Нам обеим определенно достаточно на сегодня.

***

После сегодняшних занятий на катке, мы с Гейбом идем вместе до машины. Когда мы подходим к «Вайперу», он бросает мне ключи.

– Хочешь прокатиться?

Это так мило с его стороны, но я кидаю ключи обратно.

– Нет, но спасибо, - я все еще нервничаю по поводу поездки с мамой, и мне будет неудобно вести машину Гейба по шоссе, когда я даже не ездила на второй передаче. – Я думаю, мне нужно еще потренироваться.

- Я могу помочь тебе с этим, - Гейб открывает пассажирскую дверь для меня. Как только я сажусь, он появляется на месте водителя. – Хочешь поехать куда-нибудь и потренироваться?

Никаких взглядов: ни на грудь, ни мимолетных подглядываний на мои колени. Я могу понять, что он подразумевает под практикой вождения. Но я не хочу этого прямо сейчас.

Кукурузные поля мелькают теперь уже пятнистыми, омерзительными желтыми лабиринтами, пока Гейб едет. Он управляет машиной так гладко, так уверено. Так же гладко, как и в других вещах.

– Гейб, почему мы должны быть секретом?

- Так… это будет забавно, не думаешь так? Ты ведь знаешь, настоящую жизнь Ромео и Джульетты?

- «Ромео и Джульетта» это трагедия,- указываю я. – Они совершили суицид. Очень весело.

Он кидает взгляд на меня.

– Хорошо, и… ладно, - он смотрит обратно на лобовое стекло. – Другая причина.

- Например?

- Ты можешь просто поверить мне?

-Ты тоже должен верить мне.

Он затихает на долгое время, но, в конце концов, говорит:

- Хорошо, я признаюсь тебе. Твой отец выбьет все дерьмо из меня. Знаешь, все его прославленные истории про морских котиков[49].