Папу? У моего отца рак головного мозга. Шишковидная астроцитарная опухоль, первая степень… медленно растущая, не распространяется… поддается лечению. Ни одно из слов мистера Нильсена не было приятным

Слова новой папиной речи, которая завтра повиснет в воздухе, а мы с мамой перечитывали сегодня ночью, крутятся у меня в голове:

Цитата одного из наших величайших президентов, Франклина Делано Рузвельта, «Пришло время сказать правду, всю правду откровенно и смело». Недавние фотографии вызвали много размышлений о моей новой правой руке-мужчине. Десмонд Эвертс мой старый армейский друг, который помогал мне с разными тайными операциями… как нянька. С октября я прохожу химеотерапию, чтобы победить рак мозга. Следуя моим просьбам, мой персонал и моя жена сохраняли мою борьбу в тайне. Я не желал, чтобы все считали меня слабым, и чтобы думали, что я не смогу стать лидером. Я не понимал тогда, что такой выбор, выбор лжи, не делает меня лидером совсем. Я так горжусь своей дочерью, Мэделин, чьи достижения в фигурном катании вы видели в новостях. Мэдди и я много говорили о спорте, что неважно выиграешь ты или проиграешь. Главное, надо смотреть, как ты играешь. Я не честно играл. Единственным ограничением для наших реализаций завтра, будут наши сомнения сегодня. Я не могу просить жителей Канзаса выбрать лидера, который сегодня сомневается. С большим сожалением за мое отсутствие веры в Вас… поэтому я отзываю свою заявку на переизбрание.

«Единственным ограничением для наших реализаций завтра, будут наши сомнения сегодня». Эта строка волнует меня, потому что это тоже цитата ФДР. Из речи, которая не была сказана… потому что он умер за день до ее подачи. Я встаю с кровати и ползу вниз по лестнице. На островке в кухне, я подбираю папин парик, который мама швырнула вчера, когда мы пришли домой. Каждый волосок все еще идеален. Папа обещал мне, что будет честен со мной. Он не был откровенным, но и не лгал мне. Истина, в конечном итоге, восторжествует, и показать ее не больно. Теперь я понимаю эту искаженную цитату. Он не хотел, чтобы я искала правду, потому что он пытался защитить меня.

Я касаюсь прядей, коричневых, но не касаюсь седых.

Сколько месяцев назад у меня из рук упали на пол его настоящие волосы? Папа потерял аппетит, его юмор, его странные сны, это все были доказательства. Я складываю парик и возвращаю его на островок.

В переднем зале, я беру свои коньки из сумки в шкафу и сажусь на пол. Коньки лежат на коленках, и я пробегаюсь пальцами по царапинам, выбоинам, и по потертым отметинам на некогда девственной коже.

Я слышу, как щелкает дверь на кухне. Блондинистые волосы Гейба появляются будто приведение в полумраке зала. Он забирает у меня коньки и откладывает их. Берет меня на руки и несет меня по лестнице.

– С твоим папой все будет хорошо.

Он укладывает меня и ложится рядом.

Но никто из нас не спит. 

<p>54</p>

Гейб

На следующее утро, Игорь сразу начинает занятие. Его серые глаза изучают нашу разминку. Я откатываю схемы, но Мэд мысленно не рядом со мной. Ее катание технически правильно, но настроения нет с первых шагов. Ромео тоскует как всегда, а Джульетта уже умирает у него на руках.

Когда мы завершаем разминку, Игорь отводит Мэд в сторону к бортикам. Независимо от того, что он ей говорит, Мэд только трясет головой. Игорь включает музыку.

Мы переходим от начальной позы к тройной подкрутке[109]. Я запускаю Мэд в воздух, сердце совершает миллиард ударов, когда я ловлю ее. Я хочу держать ее вечно. Я хочу быть здесь, чтобы всегда ее поймать.

Она напряжена в моих руках, она не хочет быть пойманной мной. Даже не хочет смотреть на меня. Кристен. Пайпер. Лизетт. Вот как это чувствуется?

Перейти на страницу:

Похожие книги