– Я заметил, что белокурая женщина вон из того дома, который так хорошо видно с твоего поста, тоже постоянно чешется.
– Ой.
– Увы. А вот у её мужа такой проблемы нет. И мне это показалось странным, – сказал Мартин. – Поэтому я бы на твоём месте не стоял здесь целый день и не чесался у всех на виду. А то вдруг кто ещё, кроме меня, додумается до того, чтобы пойти и расспросить ту женщину?
Стражник выслушал слова Мартина. Потом очень медленно протянул руку к заветному порошку. Но Мартин отвёл свою руку с плошкой.
– Ну что ещё? – зашипел стражник. Немного помедлил. – А я тебя за это пропущу.
– Не сейчас. Я хочу туда, но только когда понадобится.
– Ладно. Когда понадобится. Я запомню.
Мартин передал ему порошок, и стражник с такой быстротой пустил его в дело, отвернувшись от Мартина, что даже взлетело в воздух белое облачко. От наступившего облегчения стражник застонал. И Мартин остался доволен. Скоро он сюда войдёт, но только после того, как ему станет понятно ещё кое-что.
По утрам небо провисало низко, задевая зубцы крепости.
Местные ребятишки ходили за Мартином по пятам. Ему доставляло удовольствие некоторое время делать вид, что он не замечает за собой этого утиного выводка, чтобы потом внезапно обернуться и так их пугнуть, что они с визгом бросались врассыпную.
Его острая наблюдательность позволяла ему быстро делаться полезным то там, то тут. Он всегда замечал, где требуется его рука помощи. Своей готовностью подключиться он делал лишними тех зевак, которые всегда любили постоять и поглазеть. Уже и непонятно было, как здесь люди управились прежде без Мартина. То ли раньше никто не замечал, насколько необходимо было помогать друг другу. Как будто все, кто с рождения жил здесь, на высокой горе у герцогини, лишались способности видеть дальше собственного носа.
По крайней мере, сколько Мартин ни расспрашивал о похищенных детях, он нигде и ни от кого не получал ответа. Как они сюда поступают и куда потом деваются.
Он часто встречал в деревне Томанса. Этот шут работал с тремя уродливыми козами и тремя подмастерьями. Он пытался по очереди чему-то обучить то одну, то другую группу. И непонятно было, какая из групп быстрее усваивает уроки.
У Томанса были холодные светлые глаза, как и у его животных. Он не обращал внимания на то, что скажут люди. То он, шумный и дружелюбный, жонглирует яблоками, которые потом раздаёт ребятишкам. То жонглирует яйцами, которым потом неожиданно позволяет упасть и разбиться. А то передразнивает каждого, и никто не чувствует себя в безопасности от его немой шутки, с которой он подкрадывается сзади, подражая бедняге выражением лица, походкой и позой так, что их двоих не отличить друг от друга.
На сей раз он соорудил неустойчивую конструкцию из узких досок, лестниц и колец, на которых балансировал перед козами, а те стояли и глазели на него.
– Что ты делаешь? – спросил Мартин.
– А что я такого делаю? – переспросил Томанс. Он уже знал мальчика. Хоть какое-то разнообразие среди туповатых насельников замка.
– Ты лезешь наверх, – сказал Мартин.
Томанс как раз достиг на этой зыбкой пирамиде такого места, на котором мог уместить одну ступню перед другой. Перекладина под ним прогнулась. Всё сооружение в целом казалось шатким, способным сохранять устойчивость не дольше одного мгновения. И этим мгновением надо было успеть воспользоваться. «Как будто этот шут прошёл обучение у художника», – подумал Мартин.
– А для чего ты это делаешь? – спросил мальчик.
– Я хочу научиться понимать коз, – сказал шут и упал с перекладины. Тут же поднялся на ноги и отряхнул штаны. – Козы думают постоянно, если ты хочешь знать. Сказать тебе, о чём они думают? Они думают: ме-е, ме-е и ме-е, а иногда ещё ме-ме-е. Да, – вздохнул он, – это нечеловечески умная скотина. – Он пошуршал маленьким кисетом, который болтался у него на поясе. – А кроме того, они любят морковку.
И вот уже первая коза запрыгивает на сооружение и взбирается по нему без всякого видимого усилия. За ней следует вторая и так же успешно проделывает путь наверх. И только трёхглазый козёл отказывается влезать.
– Это из-за его третьего глаза, – объяснил Томанс и утешительно потрепал животное по загривку. – Он не может правильно смотреть перед собой, зато видит будущее.
– Что, правда? – спросил Мартин и снискал ошеломлённый взгляд шута.
– А ты не знал? – Томанс стиснул голову козла между ладонями и сказал животному в ноздри: – А расскажи-ка мне, великий мастер, про будущее этого мальчика.
И стал прислушиваться, и Мартин тоже прислушался.
– Ты слышишь его ответ? – шёпотом спросил шут.
– Да, слышу, – прошептал Мартин.
– И? Что он говорит? – спросил Томанс.
– Ме-е, – ответил Мартин. – Он говорит ме-е, ме-е, а иногда ещё ме-ме-е.
