Женщина успокаивала плачущих детей. Она одна почему-то не боялась. Копыто дёргалось над печью, труха сыпалась в горшки. Мартин присмотрелся к копыту поближе. «Коза, ничего больше», – подумал он.
– Жена! – завопил лежачий рыцарь.
– Да это всего лишь проклятый Томанс, – сказала жена.
Мартин бросился за дверь, снаружи было пасмурно, низко нависало серое небо. Проклятия доносились из ряда низеньких хижин. И Мартин действительно увидел нескольких коз, топающих по крышам. Над крышей, под которой он ночевал, возвышался силуэт козла. Худое животное застряло копытом в кровле и дёргалось, пытаясь высвободиться.
Из сырого тумана прорисовалась на крыше фигура человека. Мужчина смотрел сверху на мальчика.
– Позвольте представиться, – сказал мужчина, – я Томанс, – и принялся тянуть козла за рога. Стало слышно, как внутри дома сыплются на пол обломки кровли. – Гнилая топь, а не утро сегодня, – добавил Томанс, извиняясь и сталкивая козла с крыши.
Козёл шлёпнулся рядом с Мартином, но быстро поднялся на ноги и уставился на мальчика тремя холодными глазами. Томанс, забавляясь, гонялся ещё за двумя козами, спроваживая их с кровель, из-под которых по-прежнему доносились призывы к Всевышнему. Потом и сам спрыгнул. Собрал животных в кучку.
Он был рослый, с подвижными конечностями, бросались в глаза его штанины: они были разного цвета. Мартин удивлённо смотрел вслед этой живописной группе, исчезающей в тени замка.
– Это шут, – объяснила позднее женщина, отвечая на вопрос Мартина.
Повреждения на крыше оказались не так велики.
Мартин сам залатал дыру.
– Будет держаться, – сказал он рыцарю.
– Я потом поправлю, – сказал рыцарь.
– У тебя, конечно, получится лучше, – согласился Мартин.
– Когда сам поправлюсь.
– Да.
Петух в это утро был бодрее обычного и, к удивлению Мартина, предпочитал передвигаться самостоятельно. Причина вскоре выяснилась: поблизости бродили несколько куриц.
Мартин между тем совершил большой обход замка. И быстро обнаружил, что история с ним и спасённым рыцарем широко обсуждается в крепостной деревне. Во взглядах жителей, которые встречались ему на пути, он замечал то подозрительность, то восхищение. Ведь чтобы выжить в такой передряге, требовались сообщники. Не иначе мальчишке помогала нечистая сила.
Обойдя двор, он направился к порталу замка. Стражник с копьём и мечом жевал яблоко. Мартин подошёл к нему. Копьё тотчас грозно опустилось, устремив на мальчика своё остриё. Стражник помотал головой.
– Что, войти нельзя? – спросил Мартин.
– Этак бы каждый шастал туда-сюда, – важно сказал стражник.
– Но я спас рыцаря.
– Ишь ты.
Лицо Мартина просияло, но стражник засмеялся:
– Не-е, парень. Мне на это наплевать.
– Но, может, герцогине не наплевать? Возможно, ты совершаешь ошибку.
Стражник сощёлкнул с пальцев на Мартина яблочный огрызок.
– Хорошо, если мне нельзя, кто тогда может войти? – спросил Мартин.
Стражник вздохнул, подкинул свой меч в воздух и поймал его голой рукой за лезвие.
– Ведьмы шестнадцатипалые, – начал он перечислять, – палач, Томанс и свиньи, которые умеют считать.
– А у меня есть петух, который умеет говорить. Это считается?
Стражник сплюнул.
– Даже если ты умеешь летать задом наперёд, я тебя не пропущу.
– Тебя накажут? Но разве это кто-нибудь заметит?
– А Господь Бог? Ты такой упёртый, прямо как моя старуха.
Мартин оглядел стражника с головы до ног. Тот был ещё довольно молодой и не казался измученным жизнью. Постоянно косился на женщин, проходящих по двору. К тому же то и дело вскидывался, вздрагивал и переступал с ноги на ногу. Что это с ним? Лёгкая лихорадка? Нет.
Мартин продолжал прохаживаться у портала и не уходил. Стражник начал нетерпеливо сжимать между собой колени.
– Пошёл отсюда! – прикрикнул он на Мартина.
Тот отступил на пару шагов, но не перестал пристально присматриваться к стражнику. У Мартина закралось одно подозрение, но требовалось время, чтобы утвердиться в нём. Стражника терзал зуд, мучительный и нестерпимый. Мартин уже видел такое в своей деревне, а позднее в постоялых дворах. И действительно, тут стражник потерял самообладание, сунул руку в штаны и принялся чесаться что есть сил.
«Лобковая вошь, – объяснил Мартину когда-то художник. – Если видишь, что человек скребётся, так и знай, с кем-то переспал на сеновале».
Мальчик обрадовался. Уже какая-никакая зацепка для начала.
– Вали отсюда, я сказал, – ощерился стражник.
И Мартин в превосходном настроении, посвистывая, удалился.
У конюшни, у каменной кладки и везде, где бродил в следующие часы, он присматривался, где можно набрать каменной пыли и извести. Соскрёб лишайника со стены, раздобыл себе маленькую плошку и терпеливо растирал все компоненты, пока не получился тонкий порошок.
Под вечер он снова появился перед воротами замка.
– А, это опять ты, – проворчал стражник.
Мартин протянул ему плошку:
– Наноси этот порошок два раза в день.
– Куда наносить?
– На заражённые места.
– О чём ты говоришь?
– О тех местах, которые у тебя чешутся.
– А тебе что за дело, где у меня чешется?
