В советское время наш кинематограф не скупился на фильмы, посвящённые любым профессиям: почтальонам, врачам, учителям, сталеварам, ткачихам, музыкантам, физикам, лирикам, военным, рабочим, колхозникам – всем. После Перестройки как отрезало. Не стало в стране ни профессий, ни людей, в них занятых, а появились барыги какие-то. Какой фильм ни возьмёшь для примера, то деятельность героев или вообще не ясна, или непременно связана с криминалом и проституцией. В конце 90-ых всему этому «экранному беспределу» был-таки поставлен достойный заслон: появились знаменитые «Менты» и бесконечные подражания им. В новом веке как-то робко, а потом всё смелей и наглей стали показывать каких-то банкиров, менеджеров да прочую офисную мелюзгу – незначительный процент населения России. И наконец-то появились многочисленные подражания американскому сериалу «Скорая помощь»! Сразу пять сериалов про врачей залудили, хотя отечественная медицина при просмотре недоумевает, что у неё до сих пор ни такой медицинской техники нет, ни кабинетов и операционных, а главное, таких сытых, холёных и довольных жизнью работников. Не понять им, недогадливым, что это не про них снято и не для них. Просто клоны успешного зарубежного телепроекта перекуплены для экранизации на отечественном телевидении, чтобы наш телезритель совсем не озверел от засилья криминала, что царит на экранах уже второй десяток лет. Но, тем не менее, барыги и проститутки, бандиты и милиция продолжают оставаться главными персонажами отечественного кино. Они в чём-то стали вальяжней и зажиточнее, по сравнению со своими коллегами 90-ых годов. Рядовой следователь в ином сериале теперь меняет автомобили и костюмы в каждой серии, а вчерашняя путана стала женой банкира или даже депутата. Видимо, спонсоры побогаче для сериалов нашлись. Но первые серии тех же «Ментов» были и останутся самыми лучшими. Во-первых, потому что открыли эту тему, а во-вторых, уж очень настоящие: с плохим звуком, с выглядывающим в некоторых кадрах микрофонами, какими-то проводами и даже рукавами ассистентов, с героями голодными, злыми, честными, неустроенными. Короче говоря, всё такое настоящее, больше похожее на репортаж с места событий, так что до сих пор некоторые не верят, что это кино. В дальнейшем произошло какое-то обрастание жиром, как свидетельство, что на кинематограф наконец-то стали выделять кой-какие деньжонки. На кинематограф, но не на честных ментов. В целом же мало что изменилось: вечное противостояние вечных миров преступления и наказания.
Бандитами сегодня уже мало кто себя называет, да и другим себя так называть не позволяют: не политкорректно. А в безбашенные девяностые в самом деле могли себя так обозначить хоть в присутствии школьных учителей, хоть родственников будущей жены. И в обморок никто не падал, так как видели: человек делом занимается, привык деньги «делать», а не в кассе пятого числа получать.
Бандиты поначалу, в основном, занимались «крышеванием»: собирали налог с тех, кто уже работал не на государство, следовательно, уже не был им защищён. С тех же кооперативов, ларьков, торгующих разной дешёвкой из Китая, новорожденных контор по сбыту Бог весть чего и кому. В милицию на этот «изъян переходного периода» жаловаться было бесполезно, так как многие рэкетиры уже успели там поработать. Ещё до того, как их осенила гениальная мысль, что выгодней работать совсем по другую сторону закона. Если и не работали сами, то имели крепкие связи с бывшими однокашниками, которые попали туда, чтобы хоть куда-то свою трудовую книжку пристроить для стажа. Когда с «крышей» особо «бо́рзый» вступал в схватку, то только в кино для закручивания лихого сюжета – основного сюжета всех тогдашних фильмов. В жизни всё это происходило совсем не по-киношному.
Когда какой-то кооператив в нашем районе не заплатил «наехавшим» на него бандитам, то организатора сего кооператива убили на следующий же день. Его фактически посадили на кол во дворе дома, где он жил с семьёй. Чтобы другим неповадно было рыпаться. Мишка Саруханов тогда между поездками в Китай за жвачкой собрался было тоже создать какой-то трест по производству рыболовных крючков из арматуры на базе некогда роскошного керамического завода, кормившего в своё время около двух тысяч человек. Но тут мать его взмолилась: «Ну её к чёрту, работу эту, эти крючки и деньги, раз за них можно так умереть!». На коленях ползала перед сыном, чтобы он не затевал никаких попыток создать новую работу для себя и ещё десятка людей. Пришлось опять мотаться в Китай за жвачкой.
