Старшее поколение экономило на всём для себя, страна экономила на этих людях, превращаясь в мощную промышленную держав. Люди работали за трудодни, за «галочки»: набрал нужное количество галочек и уже имеешь право получить в столовой обед с супом и даже с котлетой при гарнире, чтобы были силы у станка дальше стоять. А не набрал: извини, питайся своими силами. Но они были рады этой своей нужности, они были счастливы востребованности. А теперь ни супа с котлетой, ни «галочек», ни востребованности не стало. Он бы согласился быть таким же нищим, как и они, если бы ему кто-то внятно объяснил, ради чего это нужно. Но ему никто этого так и не смог растолковать: такой причины и не было. Это была неправда, что завод государству был в убыток. Завод давал такой доход, что удерживаемые зарплаты рабочих сделали этих махинаторов миллиардерами за год: живи не тужи, пока на тебя в банках крутится бабло рабов. И не забывай врать им, что они, якобы, не выгодны, чтобы они ещё и виноватыми себя чувствовали. Поэтому теперь какой-то зажравшийся хрюн визжит – «сдюжим!», а рядом с ним его новая иномарка. Еще неделю назад у него тоже новая была, но другая. Что они делают, чем заняты? Несут какую-то околесицу и несусветицу с высоких трибун или вот тут, на заводском дворе, перед «законно обворованным» вчерашним гегемоном. И это все их дела? Где уж нам уж понять-то уж их болтовню, без Харварду-то с Охсфордом! Эти госпидрилы сначала засунули страну в жопу, а теперь втирают народу о каких-то «системообразующих факторах и недогрузке производственных мощностей». Сливают тоннами лес, металл, нефть по заоблачным ценам за границу, а своим соотечественникам – и того дороже, а потом выясняется, что мы им ещё чего-то должны! А сама страна им до…, как и её туземцы-рабы.
Он, может быть, даже пошёл бы за ними в бой и других повёл бы, если бы его позвали. Но тут сказалось ещё одно обстоятельство его непростой истории жизни: их никуда не звали, на самом деле, не знали, как от них избавиться, как от ненужного балласта. Они все лихорадочно искали какой-то выход, чтобы снова почувствовать свою значимость, а дать её могла только ответственность за общее дело. Выхода как раз не было, и быть не могло в условиях «каждый сам за себя». Они все словно бы стали никому не нужны. Они и хотели быть нужными: их так и воспитали, что у нас в стране человек не может стать безразличным своей стране! Но тут государство стало словно бы тяготиться каждым своим гражданином. «Вы в убыток стране! Ваша работа стране невыгодна! Ваш завод государству в ущерб!» – только и слышали в те годы любые предприятия и организации. А в свете новой философии «обновлённой» России всё то, что не выгодно, – не имеет права на существование. Работающие люди стали сиротами при живой матери. Они виснут на руках у этой когда-то родившей их бабы, теперь почему-то ставшей холодной и равнодушной, а она их отшвыривает и отталкивает: «Зачем вас так много и вы все жрать хотите?! Ишь, привыкли жить на всём готовом!». Они и хотели бы сделать что-то для неё, сделать ради неё всё, что она скажет, но в том-то и дело, что ей от
Они и согласились бы ещё год потерпеть без денег, если бы сказали, что вот-де где-то что-то вышло из строя, где-то что-то развалилось, так что навались, ребятушки, восстановим, устраним препятствие, и снова всё заработает, как раньше, и даже лучше! Но в том-то и дело, что стране ничего уже не нужно: главное, чтобы всё это и дальше разрушалось до полного распада, чтобы результаты этого распада продать за «бугор» на любых условиях.
Все уже знали – и рабочие, и начальники, что в портфеле у хрюна лежит приказ о ликвидации их предприятия и распродаже заводского оборудования странам третьего мира. И с этих вырученных денег им не достанется ни копейки, потому что они никакие не хозяева своей страны, своих заводов и фабрик, как им врали раньше. Они вообще никто. Они рабы. И, самое отвратительное, что даже и рабами им уже быть не в тягость: лишь бы платили и кормили. Но даже этого не было. И они, ей-богу, согласились бы быть рабами разумного и благородного хозяина, а не вот этого визгливого хрюна! Это не хозяева, а вороватые приказчики. У них психология уже не рабов, но ещё и не господ. Они застряли на уровне проворовавшихся халдеев, которым лишь бы чего урвать от чужого промысла и вовремя смыться. В отставку. Ещё и поломаются, когда им отставку предложат, ещё и условия какие-нибудь выдвинут, чтобы типа без судебных преследований. И зачем таким деньги? Они ведь – ничто. Они даже не живы. Они никого не слышат и не видят.
