Мальчики с кладбища полностью

Ядриэль ущипнул себя за переносицу. Спорить с Софией о платьях и прическе – все равно что размахивать перед ней красной тряпкой.

– Марица, – прошипел он.

Марица посмотрела на него так, будто совершенно забыла, что он тоже стоит на кухне и что у них важные дела.

– И вообще, солнце не сядет, типа, до шести! – настаивала она, возвращаясь в нужное русло. Она на секунду остановилась, а затем прошагала пальцами к одному из лезвий на столе. – Вот если бы у нас была парочка кинжалов для самообороны…

– Нет! – хором ответили ее родители.

– Может, отпустим их с мальчиками? – предложил тио Айзек, глядя на жену.

Глаза Марицы расширились:

– Папа, нет…

Тиа София согласно кивнула.

– Да, mi amor!

Ядриэлю всегда нравилось, что пуэрториканцы произносили мягкие r как l, так что обращение звучало как mi amol.

– Хорошая идея!

– Мам!

Паола хохотнула.

Марица заворчала и повернулась к Ядриэлю.

– Иди домой и захвати… э-э-э… вещички. Встречу тебя на крыльце. – С этими словами она обернулась к родителям, крепко упершись кулаками в бедра. – НЕ БУДУ Я ИХ БРАТЬ! ТОЛЬКО ПУТАЮТСЯ ПОД НОГАМИ! И ВОНЯЮТ!

Ядриэль выскользнул из кухни, пока не стало слишком поздно.

Джулиан стоял там же, где они оставили его, прислонившись к фургону со скучающим видом.

– Где Марица? – спросил он, оглядываясь на дом, откуда доносились звуки спора.

– Э, она немного задержится, – сказал ему Ядриэль. Джулиана это позабавило. – Пойдем, она встретит нас у дома.

Ядриэль начинал волноваться. Судя по реакции родителей Марицы, впредь им будет чертовски сложно выскальзывать из дома после школы. Его собственный отец и так не одобрял, когда он гулял после заката, но теперь? После того что случилось с Мигелем, у взрослых нет другого выбора, кроме как ввести комендантский час, – тем более что никто до сих пор не знал, что конкретно произошло. Но, по-видимому, это лишь вопрос времени.

Не говоря уже о том, что был конец октября, а это означало, что солнце садилось раньше. В их распоряжении было всего несколько часов.

Он завернул за угол и пересек улицу по направлению к кладбищу. Он проверил, свободен ли путь, а затем они проскользнули через ворота. Между входными воротами и его домом никого не было, хотя он и видел вдалеке пару фигур, работающих на могилах.

– Пойдем, – сказал Ядриэль Джулиану, не сводя с брух глаз. Он махнул ему рукой и ускорил шаг. – Пока кто-нибудь не…

– Стой, Ядз! – Джулиан выбросил руку, пытаясь схватить его, но та, конечно же, прошла сквозь плечо, пустив по телу мурашки.

Ядриэль тут же во что-то врезался. От удара он споткнулся и приземлился на спину, так сильно, что перехватило дух. Мир вокруг встряхнуло. Ядриэль застонал.

Он открыл глаза. Над ним, зажав рот рукой, стоял смеявшийся Джулиан.

– Чувак, ты в порядке?

Ядриэль сощурился на него.

– Я бы предложил тебе руку помощи, но… – Джулиан снова усмехнулся.

– Приятно знать, что моя боль так поднимает тебе настроение, – заворчал Ядриэль, поднимаясь на ноги.

– Всё цело?

– Всё, кроме моего достоинства. – Он отряхнул штаны и обернулся, чтобы посмотреть, обо что он споткнулся. Гора ящиков для молока была опрокинута, а на земле валялись большие связки бархатцев. Крошечные оранжевые лепестки были повсюду.

– Упс, – заметил Джулиан из-за плеча Ядриэля.

– Мои cempasúchitl! – пропыхтел от злости Тито, шагая к ним. Воздух вокруг его полупрозрачного тела колыхался, как при сильной жаре. Он посмотрел на свои любимые цветы и встал на колени, осторожно беря букеты в руки.

– Мне очень жаль, Тито! – извинился Ядриэль. – Давай помогу! – Он наклонился, чтобы поднять один из ящиков, но Тито прогнал его.

– Нет! Не трогай! – Круглое загорелое лицо исказилось, взгляд метался между Ядриэлем и Джулианом. – Возмутители спокойствия! – рявкнул он, погрозив им пальцем.

– Мне правда жаль, – съежился Ядриэль. Он знал, как усердно Тито круглый год ухаживал за своими ноготками, чтобы они были идеальными в День мертвых. – Мы просто, э-э-э…

Внимание Тито переключилось на Джулиана, который отступил на шаг, спрятав уши за плечами с болезненно виноватой улыбкой на лице.

– Э-э-э… – Ядриэль осекся, не зная, что сказать. Точно не правду. Что, если Тито расскажет папе, что тот вместе с духом какого-то мальчика раздавил цветы? Меньше всего ему хотелось вызвать подозрение или вопросы со стороны отца. Он ведь мог просто солгать и сказать, что Джулиан – новый дух на кладбище, да? Это ведь все бы объяснило, верно?

– Это… Он просто… – пробормотал Ядриэль, пытаясь составить связное предложение. Глаза Тито сузились. – Он…

Тито поднял руку, прерывая его.

– Не хочу знать! Иди отсюда со своими проблемами! – отрезал он и вернулся к бархатцам, бормоча им слова утешения по-испански.

Лучше не стоило испытывать удачу, поэтому Ядриэль помчался к дому, а вслед за ним и Джулиан.

– Как думаешь, он настучит на нас? – спросил Джулиан, когда они подбежали к двери.

– Надеюсь, нет, – ответил Ядриэль, подпрыгивая, чтобы заглянуть в окошко в двери. Внутри было тихо. За занавесками не было движения. – Тито обычно не лезет в чужие дела.