– Мне нужно в церковь, – сказал ему Ядриэль, вытаскивая телефон из кармана, чтобы проверить сообщения. – Лита меня убьет, если я… – Он осекся.
Джулиан вообще его не слушал – он просто пошел вверх по лестнице.
– Эй, – сказал Ядриэль, глядя на него с подножия.
Джулиан оглянулся через плечо.
Ядриэль нахмурился:
– Ты в порядке?
Джулиан бросил на него испепеляющий взгляд.
Глупый вопрос. Он был мертв – его убили, – и он беспокоился о своих друзьях; конечно же он не был в порядке.
– Ядриэль? – раздался голос из кухни.
Он замер. Пол скрипнул. Его глаза расширились в тревоге, но Джулиан все понял без слов. Он взбежал по лестнице и завернул за угол. В гостиную вошел Катрис.
– Вот ты где, – вздохнул тио. – Твой папа послал меня за тобой. – Он нахмурился и оглядел пустую комнату. – С кем это ты говорил?
– Эм-м-м. – Ядриэль показал телефон. – Да так, с Марицей.
Тио Катрис понаблюдал за ним пару секунд – на три удара сердца дольше, чем позволяло терпение, – но затем его рот искривился в улыбке.
– А вы и впрямь не разлей вода, – сказал он, усмехнувшись и покачав головой.
Ядриэль тоже хохотнул – чуть громче, чем стоило.
– Пойдем, – сказал он, махнув Ядриэлю, чтобы тот следовал за ним. – Твой папа созвал всех на собрание. Даже изгоев, – добавил тио Катрис с веселой ухмылкой.
– Ага. – Он хотел закончить разговор с Джулианом. – Я скину рюкзак по-быстрому? – спросил Ядриэль, потихоньку двигаясь к лестнице.
Тио Катрис кивнул.
– Не пристало двум паршивым овцам приходить вовремя, – сказал он, поправляя перед темной рубашки.
Ядриэль поспешил в комнату.
Джулиан сидел на краю кровати, упершись локтями в колени и не зная, чем занять руки.
Ядриэль бросил рюкзак на стол.
– Ты точно в порядке? – коротко переспросил он.
– Да, – ответил Джулиан, даже не удостоив его взглядом.
Ядриэль долго смотрел на него, скрестив руки на груди. Джулиан раздражал его и одновременно тревожил. Два этих чувства боролись друг с другом, погружая Ядриэля в смятение. Он просто хотел помочь – не только Мигелю, но и всем, включая Джулиана и его друзей. Но ситуация лишь усложнялась. Джулиан мог бы отнестись к нему с бо́льшим терпением.
С другой стороны, он тоже должен быть терпимее к Джулиану.
Ядриэль поставил себя на его место. Что бы он сделал, если бы его внезапно убили и он вернулся в виде духа? Что, если бы он не мог поговорить со своими друзьями и семьей и думал, что они в опасности?
Да, он бы точно был в раздрае – совсем как Джулиан, а то и похуже.
Ядриэль вздохнул:
– Мне нужно в церковь. Какое-то большое собрание.
Джулиан не ответил. Ядриэль направился к двери, но затем остановился, взявшись за ручку.
– Еще кое-что.
Джулиан поднял глаза.
– Если ты когда-нибудь снова выкинешь нечто подобное и у меня будут причины полагать, что ты можешь причинить кому-нибудь вред, в частности Марице… – Ядриэль вытащил ожерелье Джулиана из ворота худи, свесив медаль с большого пальца, – …то я, не задумываясь, смою Иуду в унитаз, а вместе с ним и тебя. Понял?
Уши Джулиана заполыхали ярко-красным. Он кивнул, ссутулившись в плечах.
– Вот и славно. – Ядриэль вышел из комнаты и с треском захлопнул дверь.
Все брухи собрались во дворе за церковью. Здесь проводились мероприятия – от свадеб до дней рождения. В камне были вырезаны арки того же цвета, что церковь. Двор был заставлен длинными столами, накрытыми мексиканскими скатертями-серапе. На них стояли глиняные вазы с гвоздиками из папиросной бумаги. Сверху свисали десятки разноцветных папель пикадо и бумажных фонариков.
Столы по краям двора между столбами ломились от еды: там были пан де муэрто, рис, бобы и большие алюминиевые тарелки с ропа вьеха[85]. Измельченная говядина, приготовленная со специями и красным перцем, была одним из фирменных блюд Литы.
Лита поторопила всех молодых брух к столу и раздала им поручения. Восемь брух в возрасте от шести до четырнадцати лет работали над украшениями для Дня мертвых. Слепленные из сахара черепа ждали, пока их украсят. Ящики, полные свежесобранных бархатцев, хризантем и темно-фиолетовых гладиолусов, были аккуратно сложены сбоку, отчего в воздухе витал сладкий, будто яблочный запах.
Ядриэль последовал за тио и схватил тарелку еды, а затем двинулся к толпе, окружившей его отца. Лица у всех были напряженными, а голоса – тихими. Он увидел тио Айзека, которого сложно было не заметить. Высокий и широкоплечий, он был по крайней мере на голову выше всех остальных. Но с ним не было ни тиа Софии, ни Паолы.
Удерживая тарелку в одной руке, Ядриэль вытащил телефон с помощью другой и набрал большим пальцем сообщение для Марицы.
Все в церкви. Ты где?
Марица ответила почти сразу.
В заложниках. Заставляют примерять платья. На помощь.
Ядриэль фыркнул.
Буду молиться за тебя.
Отец Ядриэля стоял в центре с взъерошенными усами и мотал головой из стороны в сторону, пока его засыпали вопросами.
– Энрике, – позвал тио Катрис. Он указал на Ядриэля, и отец встал на носки, чтобы увидеть его.
Ядриэль сжался, когда все повернулись и уставились на него.
