Энрике облегченно вздохнул, и Ядриэль виновато улыбнулся ему. Он протиснулся сквозь толпу брух и подошел к папе.
– Где вы были? – спросил отец. В голосе мелькнуло раздражение, но главным образом он звучал попросту устало.
Ядриэль снова почувствовал укол вины. Папа выглядел измученным. Под налитыми кровью глазами образовались темные круги. Сколько часов отец выделил на сон за последние сутки? Вероятно, немного.
– Прости, пап, – искренне сказал Ядриэль. Он не хотел беспокоить отца. У того и без сына было дел по горло.
– Ты все время убегаешь и поздно приходишь домой, – сказал Энрике с вопросительной интонацией.
Ядриэль попытался придумать оправдание. Что сказала бы Марица?
– Я просто…
– Он был со мной, эрмано[86], – сказал тио Катрис с извиняющейся улыбкой и положил руку на плечо Ядриэля. – Мы так заболтались, что потеряли счет времени. И в мыслях не было тебя потревожить, – мягко и искренне объяснил он.
Ядриэль удивленно уставился на него.
Энрике нахмурился, глубокие складки избороздили лоб. В глазах что-то бурлило, но Ядриэль не мог понять, что именно. Судя по всему, отцу не понравился ответ брата, но затем он коротко кивнул.
К счастью, Ядриэля не будут отчитывать – по крайней мере, не сейчас. У отца были дела поважнее.
– Как же так – ни следа Мигеля? – спросила молодая бруха, и группа вернулась к спорам и вопросам. Они вновь сомкнули круг возле отца, оттеснив Ядриэля и его тио.
– Спасибо, – сказал Ядриэль Катрису. – Ты не обязан был меня покрывать. – Меньше всего ему хотелось втянуть в этот переплет кого-нибудь еще – и уж точно не тио.
Катрис усмехнулся.
– Никому не скажу, если ты не скажешь, – подмигнул он.
Ядриэль улыбнулся в ответ. Вот бы брухи относились к тио лучше. Катрис был хорошим человеком и всегда заботился о Ядриэле. И пускай быть изгоем среди брух – отстой, по крайней мере, у него был тио Катрис. «Интересно, – подумал Ядриэль, – изменится ли что-нибудь, когда все узнают, что я брухо?» Перестанут ли они с Катрисом дружить? Расстроится ли он? «Вряд ли», – подумал Ядриэль.
По крайней мере, он надеялся, что вряд ли.
– Ешь, собрино, – сказал ему тио Катрис, подталкивая Ядриэля плечом. – И постарайся не вляпаться в неприятности.
Ядриэлю не нужно было повторять дважды. Он был так голоден, что тут же начал запихивать еду в рот. Он медленно бродил среди увлеченно беседующих брух, подслушивая и собирая любую полезную информацию.
– Клаудиа и Бенни обратились в полицию? – спросил тио Айзек, легко прорезая болтовню глубоким голосом. – Мигеля объявили пропавшим без вести?
Энрике кивнул, проведя пальцами по усам.
– Да, сегодня утром, но все пошло не по плану. – Уголки его губ опустились.
– В смысле? – спросил Диего. Они с Андресом протиснулись в центр группы, пытаясь казаться важными.
Ядриэль закатил глаза и положил в рот еще одну большую порцию ропа вьехи.
– Клаудия и Бенни плохо говорят по-английски, – объяснил Энрике. – Они настаивали на переводчике, чтобы ничего не упустить и предоставить полиции как можно больше информации. Это, разумеется, вызвало определенные трудности, поскольку они не могли сказать, что Мигель мертв, не объяснив, откуда они это узнали, – сказал он группе.
Ропот нарастал.
Ядриэль хорошо понимал, о каких «определенных трудностях» идет речь.
– Но полицейские отказали им в переводчике и продолжили задавать вопросы. – Папа покачал головой. – До конца не понимаю, как это произошло, но к тому моменту, как я приехал на выручку, полиция совершенно отмахнулась от их просьбы и вместо этого начала спрашивать, являются ли они и Мигель законными гражданами США.
Люди вокруг рассердились, и Ядриэль тоже. В последние годы депортируют все больше и больше людей из их сообщества – брух и не только. Полиция раскалывала семьи и отрывала ни в чем не повинных людей от дома, поэтому к ней боялись обращаться за помощью даже тогда, когда была необходимость.
Брухи держались вместе и суживали ряды. И без того сплоченное и тесное сообщество окончательно потеряло доверие к посторонним.
– Они испугались, что полиция найдет повод для депортации, поэтому ушли ни с чем, и даже не составили заявление. Теперь они слишком напуганы, чтобы вернуться.
Катрис медленно покачал головой, скривив уголки губ в отвращении.
– Мрак.
– Санта Муэрте, los ayude[87], – пробормотал пожилой брухо и перекрестился.
– Мигель вернется в День мертвых, – настаивала молодая женщина. – И расскажет нам, что произошло.
– Но что, если он не вернется? – спросила другая, и все взорвались новыми вопросами, пока двор не заполнился какофонией из голосов.
Ядриэль вцепился в пустую тарелку, внезапно почувствовав тошноту. Их единственная новая зацепка – то, что полиция не нашла тело Мигеля. Но где же он? Они должны были его найти.
