На вершине холма, справа от главной улицы Гранд-Кули, лежала Би-стрит, небольшой отрезок грязи и щебня, с каждой стороны которого выстроились сколоченные на скорую руку здания, в которых ютились развлечения любого вида, о каких только могли помыслить молодые парни – игорные комнаты, бары, публичные дома, ночлежки и танцевальные залы. В дневное время, когда все мужчины были на работе внизу, на стройке, Би-стрит спала. Даже собаки ложились посреди улицы, чтобы подремать. Изредка одинокая машина въезжала на склон холма из центра и, петляя между спящими дворнягами, подъезжала к бару «Пирлес Пэйнлес Дэнтист», куда ее водитель нервно заглядывал на огонек. Миловидные молодые дамы время от времени выходили из салона Рэд Рустер или Грейсис Модел Румс и уходили на соседнюю улицу, чтобы купить наряд в магазине платьев Бланшес или заглянуть в косметический салон Ла Джеймс на химическую завивку. Гарри Вонг, повар из ресторанчика «Ву Дип Китчен», обычно появлялся еще днем, таская ящики с овощами в ресторан, а потом закрывал заведение до позднего вечера, готовясь принимать посетителей.
Но ночами – особенно по пятницам и субботам, после того как мужчины, отстояв в очереди у кассы, получали свои деньги – Би-стрит расцветала. Джаз и кантри лились из всех баров и танцевальных залов. Мужчины сидели в ресторанах, освещенных мерцающим светом керосиновых ламп, и наслаждались дешевыми стейками и выдохшимся пивом за столиками, представляющими из себя сосновую доску, прибитую к козлам для пилки дров. Работающие дамы, или на местном жаргоне, «девочки-припевочки», свешивались с верхних комнат дешевых отелей, танцевальных залов и даже пожарной части, приглашая мужчин к себе прямо с улицы. Другие ждали наверху борделей, таких, как Ред Рустер и Грейсис, пока на улицах их сутенеры, разодетые в дешевые костюмы, пытались утащить клиентов за собой. Карточные шулеры, облокотившиеся на столы, обтянутые зеленой тканью, курили сигары в ожидании своих жертв. В клубе «Гранд-Кули и Сильвер Доллар» небольшие группы играли зажигательные мелодии для платных танцовщиц. За десять центов одинокий парень мог один раз потанцевать с привлекательной девушкой. Вечер перерастал в ночь, алкоголь лился рекой, оркестр играл все быстрее и быстрее, так что промежутки между танцами становились все короче, и мужчины опорожняли свои карманы с увеличивающейся скоростью, отчаянно пытаясь оставить прелестное создание в своих объятиях и зарыться лицами в надушенные волосы танцовщиц.
В предрассветные часы рабочие возвращались обратно в свои койки, в Мейсон-Сити, Энджинер-Сити или Шэктаун. Тем, кто направлялся в Мейсон-Сити, предстояло преодолеть определенную трудность на пути домой. Самым прямым путем через каньон был узкий подвесной мост длиной в два с половиной километра, раскачивающийся над рекой. Ни у кого никогда не возникало проблем с переходом по нему днем или ранним вечером, когда народ в сумерках шел в сторону Би-стрит. А вот вернуться домой в 3 часа утра, хорошенько накачавшись алкоголем в баре, было совсем другим делом. Если на нем одновременно оказывалась пара десятков пьяных ребят, мост вздымался и раскачивался из стороны в сторону, как растревоженная змея. Почти каждые выходные кто-то срывался с него. На самом деле с этого моста в реку падало столько народу, что строительная компания организовала внизу по течению наблюдательный пункт – одного человека в лодке, который дежурил по ночам в пятницу и субботу и вылавливал из воды слетевших пьянчуг.
