В последние дни перед регатой в Поукипси еще одно крупное спортивное событие определило заголовки спортивных страниц и иногда даже перебиралось на главные страницы газет по всей стране – боксерский поединок. Макс Шмеллинг из Германии был чемпионом мира по боксу в тяжелом весе с 1930 по 1932 год, и он намеревался вернуть себе титул, одержав победу над Джеймсом Брэддоком. Но двадцатидвухлетний афроамериканский боксер из Детройта по имени Джо Луис встал на пути у Шмеллинга. Луис пробил себе дорогу в высшие эшелоны спорта, выиграв в двадцати семи профессиональных матчах, двадцать три из которых завершил нокаутами. До сих пор он не знал поражений и теперь был самым главным претендентом на титул чемпиона мира. У многих – хотя далеко не у всех – белых американцев этот парень своими действиями вызывал расистские чувства. На самом деле, вскоре он станет одним из первых афроамериканцев, которых белые американцы считали национальными героями. Восхождение Луиса на пьедестал славы было настолько зрелищным, что очень немногие спортивные корреспонденты давали Шмеллингу шансы на победу.
В Германии, однако, на это смотрели иначе. Хотя Шмеллинг не был членом Нацистской партии, Йозеф Геббельс и нацистская элита с энтузиазмом взялись за его карьеру и продвигали спортсмена на мировой арене как символ превосходства Германии и арийцев. Немецкая пресса под тщательным контролем министра пропаганды бушевала в преддверии этого поединка.
На обоих берегах Атлантического океана каждый имел свое мнение о том, что произойдет. Даже тренеры по академической гребле в Поукипси комментировали грядущий бой. «Шмеллинг сможет продержаться четыре раунда», – полагал Эл Албриксон. Кай Эбрайт был очень груб: «Луис его убьет».
Когда на сданном в аренду стадионе «Янки» вечером 19 июня начался поединок, Луис был фаворитом в Нью-Йорке, и коэффициент по ставкам на него был девять к одному. В Германии же, хотя интерес к поединку был на лихорадочном уровне, ставок почти никто не делал. Коэффициент на победу Шмеллинга был настолько низкий, что очень немногие хотели рисковать своими деньгами, и никто не хотел быть пойман и осужден властями за ставку на афроамериканца.
В маленьком квадрате белого света на большой и темной пустоте стадиона Луис подкрадывался на ринге к Шмеллингу в течение трех раундов, словно хищник, изматывая его тяжелыми ударами левой в лицо. Казалось, вечер будет недолгим. Но на четвертом раунде Шмеллинг произвел внезапный и очень тяжелый правый удар в висок, который сбил Луиса с ног. Луис подождал, пока судья досчитает до двух, и снова встал на ноги, закрывая лицо и отходя назад, пока не раздался гонг. Весь пятый раунд Луис казался оглушенным и сбитым с толку. К концу пятого раунда, после сигнала, который ни один из соперников не услышал сквозь рев толпы, Шмеллинг нанес особенно мощный удар правой в левую часть головы Луиса. Следующие шесть раундов Луис пошатывался на ринге, наказанный из-за своей небрежной защиты справа, и как-то держался на ногах, но едва набирал, если вообще набирал, очки и наносил лишь редкие удары немецкому боксеру. Многие в толпе белых людей теперь внезапно и яростно обернулись против Луиса. «Без ума от радости», по мнению «Нью-Йорк таймс», они кричали Шмеллингу покончить с этим выскочкой. Наконец, на двенадцатом раунде Шмеллинг ринулся на противника. К этому моменту Луис почти бесцельно топтался на ринге, так что немец наклонился к нему и запустил серию быстрых и тяжелых ударов правой ему в голову и лицо, а потом и финальный сокрушительный удар в челюсть. Луис опустился на колени, потом свалился на пол, лицом вниз. Судья Артур Донован отсчитал до десяти и объявил его проигравшим. В раздевалке после матча Луис признался, что не помнит ничего после пятого раунда.
