Парни волновались, но они уже слишком далеко зашли, чтобы поворачивать назад, так что они медленно и почтительно взошли на крыльцо и заглянули внутрь. Время уже приближалось к девяти часам, начинало темнеть. Внутри дома они увидели молодого человека их возраста. Он стоял, оперевшись на край длинного стола, и читал книгу. Ребята постучали в дверь. Сначала им показалось, что молодой человек подозвал слугу, но потом он положил книгу и подошел к двери сам. Когда юноша открыл дверь, парни представились, заметив, что они уже встречались с Джоном Рузвельтом в прошлом году, и спросили, дома ли президент. Его нет, сказал молодой человек, но он с энтузиазмом предложил им войти. Он представился – Франклин Рузвельт-младший, но они могут называть его Франк. Он легко улыбнулся ребятам и рассказал, что и сам занимается греблей и занимает шестую позицию основного состава Гарварда. Он только что вернулся из Нью-Лондона, штат Коннектикут, где хотя основной состав команды «Кримзон» выиграл ежегодную гонку против Йеля, второй состав – проиграл. Франк упомянул, что перед самой гонкой тренера Гарварда, Чарли Уайтсайда, уволили, и многие говорили теперь, что следующим главным тренером в Гарварде будет молодой человек по имени Том Боллз, конечно, если Боллзу удастся одержать еще одну победу со своими первокурсниками в Поукипси. Рузвельт очень хотел поговорить обо всем этом с парнями из Вашингтона.
Он проводил ребят в президентскую библиотеку, усадил их и стал быстро говорить о гребле и о тренерах. Пока Франк рассказывал, парни разглядывали комнату. Большая часть стен была от пола до высокого потолка заставлена книжными полками. Там, где не было книг, висели портреты американских президентов и членов семьи Рузвельт. Богато украшенный камин занимал большую часть той комнаты, где они сидели. Перед камином был пятиметровый библиотечный стол, на котором лежали новые издания книг на любую возможную тему. Почти на всех остальных столах в комнате стояли вазы со свежими цветами и фарфоровые фигурки. Шорти Хант, начавший было расслабляться, удобно устроился в оббитом тканью кресле рядом с камином и потом почти выпрыгнул из него, когда Франк сказал, что это любимое кресло президента и что он изредка проводит свои любимые выступления по радио, сидя здесь.
Они проговорили целый час. Позже в тот вечер, когда ребята вернулись на лодочную станцию, Джонни Уайт вытащил свой дневник и написал просто, словно заглянул к соседям в Сиэтле: «Сегодня зашли в гости к президенту в Гайд-парке. Это очень красивое место».
Наутро в день регаты восточная пресса была единодушна: они считали, что основную гонку выиграет Калифорния или Корнелл, а Вашингтон придет на несколько метров позади лидеров. Корнелл, в конце концов, пришел на четыре десятых секунды позже Калифорнии в прошлом году. Газеты Сиэтла делали ставки только на Вашингтон. Роял Броухэм, несмотря на недавнее мрачное заявление, уже объявил свою личную позицию: Вашингтон выиграет, Корнелл будет вторым, Калифорния – третьей. Трудясь над статьей для «Пост-Интеллиженсер», в то утро, однако, он выразил предположение, что Калифорния будет иметь больший успех у букмекеров. На самом деле у букмекеров в табачных лавках Поукипси было поровну ставок на Калифорнию и Вашингтон, а Корнелл немного отстал от них, с индексом девять к пяти. Определенно, одна из этих трех лодок принесет победу своему университету.
Теперь Броухэм гулял по городу. Он хотел собрать побольше сведений прежде, чем наступит время написать свою статью после гонки. Из-за прилива гонка начнется не раньше 8 часов вечера, сразу после заката солнца. Так что Броухэм не терял времени, а искал лакомые кусочки. Как он отметил, в Поукипси начинался теплый, ясный день. Несколько пушистых белых облаков проплыли по бледно-голубому небу, гонимые легким ветерком, благодаря которому на улице было свежо и не душно.
В середине дня он спустился по крутому склону к воде. На реке военно-морской эсминец и несколько катеров береговой охраны занимали свои места рядом с целой флотилией яхт, парусников, катеров, спасательных шлюпок и каноэ, собравшихся на финишной линии. Кай Эбрайт сидел на крыльце лодочной станции Калифорнии в солнцезащитных очках, молча кивая и улыбаясь людям, проходящим мимо. Рядом с соседним эллингом Вашингтона, на пристани, сидел Эл Албриксон в необыкновенно яркой одежде – белая тряпичная фуражка, свитер в желтую полоску и счастливый пурпурный галстук, который подарил ему Лоял Шауди еще в 1926 году. Когда толпа репортеров окружила его с просьбами прокомментировать гонку, Албриксон пожевал кусочек травы, выплюнул его в воду и на несколько мгновений задержал взгляд на взволнованной ветерком реке. Наконец он произнес: «Если вода немного успокоится, это будет самая быстрая гонка». Роял Броухэм двинулся дальше. Он знал, что больше мальчишки с блокнотами от Албриксона ничего не добьются.
