Но Бобби Мок еще не использовал силы парней по полной. Он сделал это только на последних пятистах метрах. Бобби крикнул Хьюму усилить темп. Частота увеличилась до тридцати девяти, потом тут же до сорока. Еще пять или шесть гребков носы обеих лодок соревновались за первенство, уходя то вперед, то назад, как головы скаковых лошадей, растягивающиеся от бега. Наконец нос вашингтонской лодки решительно вышел вперед на пару метров. А дальше, как позже сказал Горди Адам, это было «плевое дело». За четыреста метров до финиша Вашингтон, раскачиваясь с невероятной грацией и мощью, просто пронесся мимо уставших парней из Пенсильвании так же, как поезд-экспресс обгоняет утреннюю молочную электричку. Последние двадцать гребков, как написал Шорти Хант на следующий день своим родителям, были «лучшими, которые я когда-либо чувствовал в лодке». На финише они были на целый корпус впереди соперников и все еще увеличивали отрыв. Когда их лодка пересекла черту, Бобби Мок, пренебрегая законами физики и здравым смыслом, внезапно встал во весь рост на корме полуметровой по ширине лодки и победительно выбросил в воздух кулак.
Пенсильвания пришла второй, Калифорния – третьей. Лодка «Нью-Йорк Атлетик Клаб» как-то проплыла через финишную линию, на три и три четверти корпуса позади лодки Вашингтона, и половина их команды лежала ничком на своих веслах, побежденная жарой.
По всему штату Вашингтон – в туманных маленьких городишках у мельниц на полуострове Олимпик, на влажных молочных фермах, угнездившихся в Каскадных горах, в шикарных домах Викторианской эпохи в районе Кэпитол Хилл в Сиэтле и в продуваемой сквозняками лодочной станции «Хаски» на заливе Монтлейк Кат – люди вставали и аплодировали. Отцы и матери торопились к офисам «Вестерн Юнион», чтобы отослать свои поздравления сыновьям далеко на восток. Газетчики быстро строчили заголовки к свежим статьям. Бармены подавали алкогольные напитки со скидкой. То, что было мечтой, теперь стало реальностью. Их парни поедут на Олимпийские игры. Впервые Сиэтл будет играть на мировой арене.
В недостроенном доме Гарри Ранца на озере Вашингтон Джойс и дети, сидевшие рядом с радио, тоже ликовали. Гарри ничего не сказал, но, улыбаясь, он внезапно открыл большую коробку, порылся в ней, вытащил большой американский флаг, повесил его на стену над радио и отошел, чтобы полюбоваться работой. Дети убежали рассказать всем своим друзьям по соседству хорошие новости. Джойс, тихо радуясь, стала собирать кожуру от арахиса, которую дети рассыпали на пол, пока они взволнованно слушали трансляцию гонки. Легкая грусть промелькнула где-то в глубине ее души: победа ребят означала, что Джо не вернется домой аж до конца лета. Но Джойс знала, что это мелочи, и грусть быстро сменилась радостью, когда она начала представлять себе образ Джо в олимпийской форме, выходящего из поезда в Сиэтле, когда он наконец вернется домой осенью.
Мелькающие широкими белыми улыбками, Джо и остальные ребята вернулись обратно в эллинг Принстона, бросили Бобби Мока в воду, выловили его оттуда и выстроились в ряд для прессы и фотографов, которые ждали их на пристани. Генри Пенн Берк, председатель Олимпийского гребного комитета США, встал рядом с Бобби Моком и протянул ему серебряный кубок. Щелкала камера новостного канала, и Мок, с голым торсом, весь мокрый, держал одну ручку кубка, а Берк, в костюме и галстуке, другую. Потом Берк начал говорить. Он говорил, говорил и говорил. Парни устали после гонки, на пристани было безумно жарко, и они хотели сходить в душ и начать праздновать победу. Но Берк продолжал говорить. Наконец Мок слегка потряс кубок, и Берк отпустил ручку. Он все еще продолжал говорить. Наконец вместе с Бобом, вцепившимся в кубок, парни просто ушли, оставив Берка, все еще говорившего, на пристани перед камерой.
Эл Албриксон тоже озвучил несколько гораздо более коротких заметок для прессы. Когда его спросили, как он оценивает успех основного состава Вашингтона в этом году, Албриксон сразу раскрыл суть: «Каждый человек в этой лодке абсолютно уверен в своих товарищах… Почему они победили? Нельзя присвоить эту победу отдельным личностям, даже загребному Дону Хьюму. Сложившееся между ними откровенное сотрудничество привело их к победе».
