— Хороший кадр, Джек. — осмотрев с ног до головы Эдварда, заключил Джордж. — Хватка крепка, оружие закреплено правильно. Не стесняет движения и в бою удобно. Но вот антропометрия хромает. Метр семьдесят семь или семьдесят девять ростом и весом под семьдесят килограмм. Кушай побольше, Эдвард.
— Учту.
— Ладно, господа, я вас оставлю. Нужно кое-что сделать. — произнес капитан «Возмездие»
— Утром у пирса вас будут ждать. До встречи, Джек. — шатен пожал руку капитана и повернулся к юноше. — Эдвард, а где вы учились фехтовать? И откуда вы, кстати?
Эдвард с Джорджем нашли общий язык и разговорились. В это время Джек встречается со своим информатором и вновь начинает вить свои сети.
Утром капитан провел инструктаж уже новой команде. И уже с новыми силами Джек и команда отправились в море на свой промысел.
19 июня 1713 года.
Оказавшись за две мили от Гаваны, Джек прерывает размышления Эдварда.
— Эдвард?
— Да, капитан? — не отвлекаясь от прекрасного вида протянул юноша.
— Я бы хотел спросить. Ты в состоянии в одиночку очистить место? — легкий бриз немного приподнял волосы Джека, немного с ними пошалил и отпустил.
— В каком смысле очистить место? — Эдвард все же немного повернул голову и взглянул на Джека.
— Есть парочка мыслей. В полночь у меня в каюте. Обговорим план. И желательно без хвоста. Ты понял?
— Интригуешь. — штурвал понемногу начал вращаться. — Какой план?
— Скоро узнаешь. А теперь дай мне штурвал. Я решил дать тебе выходной сегодня. — Джек грубо перехватил штурвал у юноши. — Целый день в твоем распоряжении. Кстати не вижу твоего кинжала, который я тебе дал. Где его оставил?
— В ноге у генерала. — оттесненный от штурвала Эдвард оперся на фальшборт и закинул голову вверх.
— Жаль, мне нравился. — стая чаек промчалась мимо, наполнив тишину своими криками.
Эдвард за все то время, что провел с Джеком и командой, впервые ощутил своеобразную свободу. Он уже привык, что постоянно что-то да делает, выполняет задачи или убивает кого-то. К слову, свободное время, столь сладкое, он получал только вечером. В это время он либо пил, как в Гаване или отдыхал, спав без задних ног. Эдвард решил пройтись по трюму, познакомиться с командой и, конечно, поесть.
Придя к коку и взяв еду, пошел к основной массе собравшихся матросов, что столпилась у огромного стола. Познакомившись со всеми, Эдвард начал расспрашивать, что знают матросы про «бойню в Гаване», в которой удалось выжить лишь трем счастливчикам, или же не совсем счастливчикам. Как всегда, он получил в качестве ответа только «Да, что-то слышали, но кто те пираты, что решили выступить против испанцев?» Юношу эти слова немного порадовали и с придыханием и детским волнением он рассказал все в красках. Он и про себя успел рассказать, с интонацией так, гордо, и преувеличивая чуть-чуть, конечно же. Своеобразная популярность тут же зародилась в коллективе к нему и двум важнейшим личностям корабля. Даже Ричард не знал, как все было, в точности в точности и во всех деталях. Он застал лишь итог. Перебитых товарище, потерю которых до сих пор не смог отпустить, и знатно потрепанных Джек, Майкла и Эдварда.
Рассказ юного черноволосого пирата прервал боцман[1].
— Эдвард, я нашел пару вещей на палубе и в трюме, что по-видимому были разбросаны после битвы. Я отнес их в твою каюту. Глянь, может твои. — в полумраке пробасил новоиспеченный боцман, разглаживая рубаху на своем локте.
— Хорошо. Не знаешь, что затевает капитан? — юноша чуть наклонился к уху собеседника и прошептал настолько тихо, насколько мог.
— К сожалению, или к счастью не знаю.
Немного заскучав, Эдвард решил выдвинуться в свою каюту и внимательно стал рассматривать вещи. Нашел свой уже потертый немного дневник. Усмехнулся. Многое он туда не записал, многое произошло за этот короткий срок. И решил, когда будет свободное время сегодня, скорее всего вечером, распишет все события в красках.
— Сколько прошло-то уже с моего отплытия из Лондона? — юноша опустил дневник себе на колени и не убирая рук с него посмотрел на голубой небосвод через уже потрескавшийся иллюминатор. — Три месяца. — сам себе ответил и вновь продолжил. — Из тридцати шести. — с неподдельной грустью подытожил. — Да. Может, и не успею. — в голове тут же возник образ его невесты. — Надеюсь, она не разозлиться на то, что я опоздаю на пару месяцев. — уже решив для себя, что это не «возможный вариант», а уже «свершившийся факт». — Я придумаю причину. Я не хочу ее разочаровывать и сам не хочу быть бедным. Черт, — начал эту мысль шепотом. — пытаюсь на двух стульях увидеться. — Но ничего, я еще посмеюсь над всеми. Ладно, хорош. — Эдвард положил дневник на тумбу, что стояла рядом с его кроватью, и подсел к ней по ближе. — Чувствую, завтра что-то будет. Может уже пора ей написать. Нужна бумага и где мои чернила? — юноша раскрыл один из ящиков и протянул туда руку. — Ага, нашел. — брюнет аккуратно расправил листок бумаги, расположил чернила рядышком и макнул перо. — Начнем.
«Приветствую тебя, любовь моя.