Питание было однообразное и скудное, но качественное. Кухня, как и весь приют, была выскоблена до блеска и порченных продуктов на ней не допускали. Объедков на следующую трапезу тоже не подавали, но им неоткуда было возникнуть — зазеваешься и тарелка уже у соседа. На улицу Анна выходить не стремилась: куцее пальто и жмущие ботинки на тонкой подошве не вызывали у нее доверия, не хотелось в очередной раз оказаться в госпитале во времена, когда антибиотиков нет и в помине, зато полно всякой сомнительной и зачастую вредной дряни, тот же радий куда только не добавляли.
Когда она достаточно окрепла и уже могла бойко бегать по лестницам, ее стали брать на воскресные службы в церковь поблизости. В Лондон пришла весна… Анна стала спускаться в маленький дворик и наблюдать за узенькой улицей. Окно комнаты выходило во внутренний двор, отсюда же видно было и прохожих, и редкие автомобили, и конные экипажи. Именно на такой прогулке произошло нечто, что перевернуло все ее представления об ожидающем ее будущем.
Рядом с соседним домом остановился таксомотор, Анна подошла поближе, чтобы его рассмотреть. Пассажир вышел, достал портмоне, чтобы рассчитаться с водителем. Что-то тускло блеснуло и беззвучно упало рядом основанием ограды. Анна пригляделась — монетка встала на ребро между бордюрным камнем и плиткой тротуара. Мужчина расплатился и ушел, водитель уехал, а она просунула руку между прутьями и попыталась дотянуться до добычи. Надо ли говорить, что ей ни разу не приходилось держать английских денег в руках? Длины руки не хватало буквально чуть-чуть… какой-то десяток сантиметров, хотя она выставила наружу плечо и неприятно уперлась в прутья лицом. И вдруг монетка выпрыгнула из своего убежища и оказалась в ее ладони, Анна лишь рефлекторно сжала кулак.
Это был серебряный шиллинг 1929 года со львом на короне с одной стороны и Георгом V с другой. Анна вернулась в комнату, все были еще в школе, и положила монету на кровать. Та лежала спокойно будто бы ничего и не было. Тогда она положила рядом раскрытую ладонь — монетка не шелохнулась, поводила над ней рукой — тоже без результата. Анна стала вспоминать, что же предшествовало тому волшебному прыжку. Она тянулась, тянулась, никак не выходило, думала «ну… еще чуть-чуть… ну давай, давай же!». Анна спрыгнула с кровати и зашла между ее торцом и шкафом, теперь монета оказалась за гнутой решеткой изножья. Аня просунула руку и потянулась вперед до предела, потом выбралась и переложила монету на двадцать сантиметров поближе и опять потянулась к ней через решетку. Сейчас если совсем вытянуть руку до боли от впившейся в ключицу кованой волюты до монеты оставались те же десять сантиметров. Анна стиснула зубы и сосредоточилась на своем желании… монета слегка дернулась, встала на ребро, опять упала, еще раз поднялась и вновь оказалась в ее ладони.
Считается ли телекинез магией? Потому что если это и есть магия, то глупо надеяться, что Риддл не обратит внимания на повторный визит Дамблдора и будет не замечать ее в Хогвартсе. Он однозначно возьмет ее в оборот и будет вертеть как марионетку. Несколько лет в плотном контакте, несколько лет, когда она ничего не сможет противопоставить талантливому ученику с солидной форой в обучении. И она не знала, захочет ли он от нее хорошей учебы или наоборот не будет давать учиться. Был бы Том Риддл был нормальным, можно было бы въехать в рай на закорках. Конечно бы Анна трудилась как привыкла, но за таким ледоколом идти было гораздо проще, чем пробиваться самостоятельно. Да на одних учебниках сколько можно было бы сэкономить из сиротского пособия, она даже готова была делить эти деньги с ним пополам. Но… она вообще не увидит этих денег. Разве Риддл позволит ей? Тактика избегания накрывалась медным тазом. В фанфиках она не раз видела: героини — попаданки или просто девочки обволакивали Тома своей заботой, не давая превратиться в безумного маньяка. Он все равно оставлял свой след в мире, но тот уже не был кровавым, потому что ему было знакомо простое человеческое тепло, преданность, верность… Но что она могла? Ей не удалось сохранить расположение даже собственной дочери, которая выросла в любви и достатке, а не в холодных стенах приюта с рождения. И если тепличная Ирочка бросила ее, не раздумывая, ради предателей — отца и бабки, то что такого она может дать Риддлу, чтобы тот не отвернулся от нее в любой момент, не использовал, не скомкал и не выбросил? Том уже маленький царек, привыкший подчинять, и вместе с тем дикий зверек, он ей даже доверять не будет, как бы она вокруг не стелилась. Втереться в доверие, сообщив ему кусочек будущего? Так он все остальное достанет из нее вместе с ее потрохами. Уравнять шансы? Выяснить, где находится «Дырявый котел», и пробраться туда? И кто будет разговаривать с мелкой девчонкой, которой явно рано в Хогвартс, без сопровождения, да еще и без денег? Деньги… Анна сжала монету в руке. Единственное, что она может делать сейчас — это собирать деньги. Она опять положила монету на кровать и встала за решетку.
