Он отводит нож от моей шеи — серебряное лезвие — теперь перевязанное красными лентами: смесью моей и его крови, и тянется вперед, прижимая самый кончик к моей нижней губе. Я замерла, не в силах пошевелиться, пока он пристально наблюдает за мной, не моргая, не двигаясь, кроме руки, которой держит нож. Медленно он толкает лезвие вниз, острие вонзается в мою нижнюю губу, и у меня нет другого выбора, кроме как открыть рот. На чувствительной плоти, где он порезал меня, ощущается жало, и я чувствую, как кровь медленно стекает по моей губе к подбородку.
Мужчина расправляет плечи и выпрямляет спину, а зрачки, кажется, пожирают его радужную оболочку.
Я готова к тому, что он убьет меня, нанесет мне удар, готова к любой ране, которую он собирается нанести. Потому что вижу это там, предупреждение в его глазах, обещание насилия. Я чувствую, как оно все глубже погружается в мое тело, когда он приближается, быстро убирая лезвие от моего рта. Он снова разрезает мою губу, прежде чем подносит его обратно, к моему горлу. Мне должно быть больно, но угроза смерти ошеломительна, и понимание того, что простой рывок его руки покончит со мной навсегда, удерживает панику и страх вдалеке. Его глаза мечутся между моими глазами, ртом и клинком, вонзившимся в мою плоть. Весь воздух покидает мои легкие, а в желудке сжимается что-то совершенно неуместное в этой ситуации. Инстинктивно я сглатываю, движение заставляет лезвие царапать мою кожу, и как только думаю, что это конец и он собирается вонзить лезвие в мою шею, его рот врезается в мой с яростью, к которой я не была готова.
Я должна драться.
Мне нужно драться, кусать его, бить головой, но я этого не делаю. Конечно, нет, потому что мое тело восстало против меня. И я уже наклоняю голову, чтобы его язык проник глубже.
Одной рукой мужчина все еще держит это проклятое лезвие у моего горла, но другой хватает меня за волосы и болезненно дергает, но вместо того, чтобы дать отпор, как следовало бы, я скулю и мурлычу, как чертова кошка.
Руками натягиваю наручники, ноги подгибаются, пятками упираюсь в матрас, моя спина выгибается к нему. Угроза пораниться от ножа и то, как его язык касается моего, создают смесь более смертоносную, чем любое оружие, которое он мог бы использовать против меня.
Он резко отстраняется от меня, отодвигаясь и убирая лезвие, и смотрит вниз, где я валяюсь на кровати, скованная и сбитая с толку. Металлический привкус крови остался у меня на языке. Его челюсти пульсируют, когда он сжимает зубы, и, не говоря ни слова, убирает нож в ножны, не сводя с меня глаз, достает телефон, делает снимок, прежде чем развернуться на каблуках своих ботинок и выйти из комнаты.
Мои губы покалывают от поцелуя, мое тело напряжено, а внизу живота продолжает пульсировать жар. Я пытаюсь сжать бедра вместе, но чертовы манжеты на щиколотках мешают мне унять эту боль.
Это ненормально. Очевидно, удары, которые я получила по голове в последние несколько дней, уже дают о себе знать.
***
ЛЕКС
Смотрю на фотографию: кровь размазана по ее горлу и подбородку, рот приоткрыт и растерянные глаза смотрят прямо на меня, пока я стою над ней. Нажимаю на кнопку «Отправить».
Если он хочет играть в гребаные игры, мы будем в них играть.
Но что, черт возьми, я только что сделал?
Поцеловал ее.
Дерьмо.
Я до сих пор ощущаю ее вкус на своем языке. Вкус ее крови, чувствую, как мягкий рот уступает моему, когда мой нож прижимается к ее горлу. Мягкое мяуканье и всхлипы побуждали двигаться интенсивнее, надеясь, как больной сукин сын, что она немного поборется и позволит крови и насилию подлить масла в этот чертов огонь, который горит между нами.
Я качаю головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, и падаю на диван, поставив стакан на грудь.
Я вдыхаю окружающий меня запах дыма, смесь огня и виски в моем стакане.
Я вошел в ту комнату, готовый сломать ее. Был готов раздавить ее, сломать эти хорошенькие крылышки и потушить любой огонь, который в ней еще мог гореть. Используя все это, чтобы отправить лучшее сообщение, но вместо этого я поцеловал ее. Блядь.
Я заливаю оставшуюся жидкость в стакане себе в горло, а затем швыряю его в стену. Он разбивается, осколки хрусталя падают на меховой коврик перед камином.
Я не жил здесь. К черту все. Этот комплекс, безопасный дом, расположенный далеко от города, без посторонних глаз и любопытных соседей. Он охраняется камерами по всему периметру, оснащен системой безопасности на воротах и датчиками движения, чтобы предупредить меня о любых нежелательных посетителях, пытающихся прорваться внутрь. Это казалось лучшим вариантом, чтобы привезти сюда Рен, но я хочу свой пентхаус.
Я хочу смотреть на город внизу через окна от пола до потолка, которые тянутся по всему люксу. Хочу чувствовать силу в своих венах, видеть свою империю у своих ног.
Но прямо сейчас чувствую слабость. Я чертовски слаб, и это не то чувство, которое хочу чувствовать.
Я надеялся немного помедлить, заставить Маркуса умолять, прежде чем избавлю их двоих от страданий, но сейчас я не уверен, что смогу продержаться дольше.
