Я отбрасываю мысли в сторону, вставая с кровати с пистолетом, все еще направленным в его сторону, и пытаюсь восстановить дыхание.
— В доме ужасно тихо, — комментирую я.
— Я их отослал, — кивает он.
— Это было глупо, что ты теперь будешь делать без своего верного помощника?
— Райкер — мой секундант, а не мой приятель, — поправляет он, — и если он найдет меня мертвым, в этом мире нет места, где ты могла бы спрятаться, где он не нашел бы тебя.
— О, я верю в это, — киваю я, — но это нормально.
— Ты смелая, — кивает он, — немного глупая, но смелая.
Я прищуриваюсь:
— Я глупая, Александр?
Он усмехается:
— Черт, когда ты так произносишь мое имя, мне становится по-настоящему жарко. — Словно для того, чтобы подтвердить свои слова, он проводит ладонью по члену сквозь ткань штанов.
Я смотрю. Я знаю, что так и есть, но я, блядь, не могу остановиться.
— Ответь на вопрос, — выдавливаю я, — насколько я глупа?
— Ты собираешься стрелять в меня, Маленькая птичка?
— Да.
— И вот в чем твоя глупость, — он проводит рукой по распухшим от поцелуев губам, — потому что, если бы ты действительно подумала об этом, то поняла бы, что я вряд ли держал бы заряженный пистолет в пределах досягаемости твоих жадных ручонок?
Мои глаза расширяются, он блефует.
Мой палец дергается на спусковом крючке, а он лишь шире ухмыляется, больной ублюдок. Он насмехается надо мной, чтобы спасти свою шкуру.
— Давай, — кивает он, — стреляй в меня.
Сделай это, Рен. Пристрели его.
Мышцы моих рук сводит судорогой, почему, черт возьми, я не могу этого сделать!? Черт побери!
— Спусти курок.
Сердце бешено колотится в груди, желудок скручивает.
— Сделай это, Рен, нажми на курок! Стреляй в меня!
Он делает шаг вперед, и я нажимаю на курок.
ЛЕКС
Щелчок громкий, скорее даже оглушительный, второй по силе звук после ее тяжелого дыхания. Ее глаза широко раскрыты, опухшие губы приоткрыты.
Мой член тверже, чем когда-либо прежде, болезненно давит на молнию моих брюк.
Девушка нажала на курок, направляя пистолет мне в голову. Рен была готова сделать это, так какого хрена она для меня горячее ада?
Я спокойно и вымерено подхожу к ней, хотя больше всего на свете желаю бросить ее на кровать и снять с нее одежду, которую она только что надела. Сейчас я не мыслю трезво, да и не хочу. Все, чего хочу, это быть глубоко по самые яйца внутри этой чертовой сумасшедшей женщины.
Она нажимает на курок снова и снова, отчаянно, так сильно, что пистолет даже больше не направлен на меня.
Я был бы глуп, оставив собственный пистолет заряженным. Всегда есть шанс, что подобное может случится, даже если поцелуя не произошло бы. У меня в доме достаточно много оружия, и я не буду долго безоружным. Но прямо сейчас я безоружен. Нужно ли мне оружие, чтобы убить ее? Нет, конечно нет, но это не гарантирует, что я выйду из этого боя целым. Я уверен, что девушка устроит адский бой.
На самом деле, я надеюсь, что она это сделает. Когда это, в конце концов, произойдет, а это произойдет, ей лучше драться. Она заслуживает того, чтобы дать себе отсрочку.
Я хватаю пистолет, прижимая ствол к моей груди, и наклоняюсь вперед, поднимая ее подбородок, чтобы она видела мое лицо. Ее глаза широко раскрыты, в них плещется паника, но не страх. Это был ее план. Соблазнить и убить.
Маленькая сирена.
— Храбрая девушка, — бормочу я, наклоняясь вперед, чтобы прошептать ей в губы. Она позволяет это, ее глаза закрываются. Ее медные волосы, потемневшие теперь, когда они стали мокрыми, обрамляют ее ангельское лицо, падают на спину, а маленькие капельки воды перекатываются по прядям и стекают с кончиков, чтобы впитаться в свежие простыни внизу. — Но ты очень плохо себя вела.
Я вырываю пистолет из ее рук, но она не отпускает так легко. Когда, наконец, это случается, она скулит мне в рот.
— Хочешь чувствовать себя хорошо, Маленькая птичка? — бормочу я, опуская голову к ее горлу.
Она мне не отвечает, но и не отстраняется.
— Мне нужны слова, — говорю ей.
— Д-да.
— Хорошая девочка.
Я просовываю пальцы под край ее майки и поднимаю вверх, чувствуя ее шелковистую гладкую кожу под своими руками. Она раскалена: кожа лихорадочная и мягкая. Я отбрасываю топ назад, оставляя ее верхнюю часть открытой для моих глаз. Она чертовски идеальна. Изгибы во всех нужных местах, подтянутый живот и круглая грудь задорно торчит. Мои пальцы скользят по ее коже, вызывая мурашки. Ее соски превратились в твердые камешки, умоляющие о моем прикосновении. Я слежу за изгибом ее груди, наблюдая и наслаждаясь тем, как она выгибает позвоночник и толкает их вперед для меня.
— Очень красиво, — бормочу я.
Ее дыхание учащается, когда я зажимаю сосок между большим и указательным пальцами, сжимая его достаточно сильно, чтобы преодолеть грань между удовольствием и болью.
Она может еще не осознает этого, но эта девушка любит драться с удовольствием. Я просто знаю это.
Я буду давить, и она также сильно будет давать отпор.
— Не двигайся, — приказываю я, наклоняя голову, чтобы схватить сосок зубами. Когда ее тело дергается, я сильнее кусаю.
— Ауч! — недовольно восклицает она.
— Не двигайся, — снова приказываю я.
