Я немного улыбаюсь.
Он делает шаг ко мне, его челюсти плотно сжаты.
— Раздвинь ноги.
Я подчиняюсь, но хмуро смотрю на него, убеждаясь, что он знает, что я не рада подчиняться его приказам. Я просто хочу его. Мне нужно, чтобы он успокоил эту боль во мне, которая присутствует с тех пор, как я впервые увидела его. Этот человек одновременно — яд и противоядие.
Как только он перестанет действовать, я смогу снова ненавидеть его и планировать свой побег.
Он становится на колени на кровати, приближается ко мне.
— Это будет не сладко, — предупреждает он. — Я собираюсь трахнуть тебя.
— Тогда сделай это уже, — рявкаю я.
Он изгибает бровь и хватает меня за лодыжку, притягивая меня к себе, а затем усаживается между моих ног.
— У тебя грязный рот, — рычит он, засовывая большой палец между моими губами. Я кусаю его.
Он выдыхает, но не вытаскивает большой палец, вместо этого нажимает на мой язык, что только заставляет мои зубы оторваться от его плоти, чтобы он мог убрать палец.
— Может быть, нам стоит использовать это с пользой, — размышляет он.
— Если ты засунешь свой член мне в рот, я его откушу, — предупреждаю я.
— Не вернешь услугу? — ухмыляется он.
— Не тем, кто этого не заслуживает.
Лекс кивает головой взад-вперед и без предупреждения толкает бедра, насаживая меня на свой член. Он такой большой, и мне хорошо, несмотря на то, что от боли у меня слезятся глаза. Вторжение всепоглощающее, моя киска отчаянно пульсирует, смесь удовольствия и боли, пытаюсь приспособиться к его размерам.
— Дерьмо! — Я стону.
Его рука поднимается, чтобы схватить меня за горло, чуть ниже челюсти, сильно надавливая на точки давления в суставах.
— Может, мне стоит научить тебя некоторым манерам, — предупреждает он рычащим голосом.
— Да пошел ты!
Он двигает бедрами, выходя почти полностью, прежде чем врезаться обратно так глубоко, что я уверена — он касается чего-то глубоко внутри меня, к чему никогда нельзя прикасаться.
Боль испарилась. Ушла.
Он жестко и безжалостно трахает меня, его член вколачивается в меня, наша кожа соприкасается.
Хватка на моем горле становится крепче, когда он приподнимается, чтобы проникать сильнее, утрамбовывая меня глубже в матрас.
— Черт, — стону я.
Он продолжает двигаться, пульсируя членом во мне и вне меня, мое тело реагирует с каждой волной удовольствия, которая проходит сквозь меня. Это не секс. Это гнев. Разочарование. Ярость. Он трахает меня своими эмоциями. Наказывая меня за преступления, которых я не совершала. И я позволяю ему это.
— Такая хорошая девочка, — комментирует он сквозь стиснутые зубы.
— Я тебя ненавижу!
Он рычит, освобождая мое горло, когда поднимается на колени и дергает мои бедра вверх. В этой позе Лекс проникает глубже, трется о то приятное место внутри меня, благодаря которому я вижу звезды.
— Ты собираешься кончить за мной? — спрашивает он сквозь зубы.
— Я кончу за собой.
Он усмехается. Убрав одну руку с моего бедра, прижимает большой палец к моему клитору.
— Да! — Я кричу. Он нажимает сильнее, и я распадаюсь. Мои стенки сжимаются вокруг него, когда оргазм захватывает меня полностью. Все мышцы напрягаются, позвоночник выпрямляется, и я кричу. Я падаю с края без парашюта в темноту внизу. Это происходит. Я беру это. Я хочу это.
Его собственное освобождение наступает через несколько секунд, и я смотрю на него сквозь полуприкрытые веки и наблюдаю, когда это происходит. Его челюсть сжимается, мускулы на его шее становятся невероятно напряженными, как будто они могут сломаться в любой момент, а его бедра неподвижны, его член дико дергается внутри меня, когда он опорожняет себя.
— Блядь! — ревет он.
Истощенный и тяжело дышащий, он падает на меня сверху, опираясь на локти. Мои глаза закрываются, когда почти мгновенно возникает чувство сожаления, от которого у меня скручивается желудок. Нельзя отрицать, как сильно я хотела его, как сильно все еще хочу его, но вина за то, что я это сделала, за то, что у меня есть это, воюет с желанием. Мне стыдно. Глупая.
Я отталкиваю его от себя, прикрываясь руками. Чувствую, как он наблюдает за мной: горит везде, куда он смотрит, но я не могу смотреть ему в лицо.
Впервые, с тех пор как я здесь, я чувствую, как неконтролируемые слезы щиплют мне глаза, эмоции забивают горло и вызывают жжение в носу. Я отворачиваюсь, пытаясь восстановить самообладание, но на этот раз не могу остановиться.
Первая слеза скатывается по моей щеке, и моя попытка спрятаться от него не увенчается успехом.
Он поднимает мое лицо за подбородок и поворачивает к себе, прежде чем грубая подушечка его большого пальца смахивает жирную слезу. От шока мои глаза перескакивают к его лицу, но тот не смотрит на меня, он смотрит на каплю воды на своем большом пальце, как будто никогда раньше не видел слез, никогда не видел печали, сожаления или боли.
