— Значит, так все и закончится? — говорю я, задерживая его в комнате еще немного. Когда не уточняю, что именно, он засовывает руки в карманы, выгибая бровь и ожидая, что я продолжу.
Я направляюсь к ящикам, открываю верхний и нахожу спрятанные внутри простые майки. Вытаскиваю черную, а затем иду к следующему ящику, хватая пару спортивных штанов, которые будут слишком велики для моего тела. Я невысокого роста, всего пять футов три дюйма и сто тридцать фунтов, что затрудняет покупку одежды, которая мне идеально подходит.
Я добираюсь до кровати и сбрасываю полотенце.
— Блядь! — Александр рычит, его глаза расширяются. Я сдерживаю смешок, медленно просовывая ноги в штаны. Как и ожидалось, они слишком велики, поэтому я завязываю их как можно сильнее, а затем подворачиваю пояс и штанины, чтобы двигаться, не спотыкаясь и не падая на пол. Я надеваю футболку через голову, прикрывая себя.
Я продолжаю наблюдать за ним, вижу, как пульсирует вена на его шеи, словно он едва сдерживает себя.
Я сижу на краю кровати, склонив голову набок, и смотрю на него.
— Мне хотелось бы верить, что ты не тот монстр, каким ты казался, но я также давно поняла, что то, что ты видишь, обычно то, что ты и получаешь.
— Было бы мудро прислушаться к своим инстинктам, Маленькая птичка, моя доброта из-за жалости и нет других причин. Как ты думаешь, я буду чувствовать себя виноватым, когда мне, в конце концов, придется сделать то, что я намеревался сделать?
— Знаешь, — я постукиваю пальцем по губам, — во всем этом: угрозах, разговорах, ты ни разу не произнес слов «я тебя убью». Почему?
Он прищуривает глаза:
— А ты хочешь?
— Да.
Он пересекает комнату и встает передо мной, глядя на то место, где я сижу на кровати. Я была намного меньше его, но в этом положении мои глаза были на уровне его промежности.
Меня пронзает легкий трепет.
Мои гормоны явно не в курсе.
— Ты хочешь, чтобы я это сказал? — рычит мужчина.
— Да.
Внезапно его рука касается моего горла, и он толкает меня на кровать, на спину, прижимаясь ко мне своим весом. Мои бедра убаюкивают его бедра, и я чувствую его твердость, вдавливающуюся в мой клитор сквозь ткань трусов. Возбуждение захлестывает меня, и мои бедра трясутся от ощущений, нуждающихся и распутных, несмотря на то, что я знаю, насколько это опасно.
Черт побери.
Его зрачки расширены, глаза, которые когда-то были серебряными, кажутся черными только с неоновой окантовкой, окружающей зрачки ореолом. Его ноздри раздуваются, а пальцы дергаются, но он не давит сильно на мое горло, я все еще могу дышать совершенно нормально. Боль от синяка все еще вызывает у меня слезы на глазах, но это не умаляет ощущений, разгорающихся внизу, особенно когда я чувствую, как его собственные бедра двигаются, повторяя движения моих.
— Зачем говорить это, когда я могу показать тебе, что именно планирую сделать? — Голос у него животный: рычание, хриплое, грубое, его вибрации переходят из его груди в мою.
Я вызывающе запрокидываю подбородок, и его взгляд падает на мои губы.
— Тогда сделай это, — говорю ему шепотом.
Я прижимаю бедра сильнее, вызывая стон, то ли его, то ли мой, не знаю.
Его губы обрушиваются на мои, его рука все еще сжимает мое горло, и в этот момент я его добровольная пленница, бредовая маленькая девочка, умоляющая о прикосновении.
Побег. Жить.
Слова возникают в уголках моего разума, сквозь туман похоти, бушующий внутри меня, понимая, какая я идиотка. Его язык сражается с моим, тяжелым от бесстыдной потребности и желания, и я подстраиваюсь под его темп, отталкиваясь. Сжимаю пальцами его бок, чувствуя, как под его рубашкой напрягаются мышцы, и следую за ними к его спине. Твердый приклад его пистолета упирается в мою руку, но я не задерживаюсь достаточно долго, чтобы он понял, что я почувствовала. Мне просто нужно получить его. Я вытаскиваю край его рубашки из штанов, впиваясь ногтями. Он прикусывает мою нижнюю губу, и я почти теряю ее. Его зубы вонзаются в пухлую, чувствительную плоть, и из меня вырывается самый настоящий стон.
Черт, я никогда не была так чертовски горяча для парня. Так уж получилось, что парень, из-за которого я внезапно схожу с ума, оказался тем самым парнем, которому суждено прикончить меня.
Быстро, прежде чем я позволю этому зайти дальше, рукой сжимаю пистолет, и я дергаю его, легко находя предохранитель. Потом прижимаю его к боку, нажимая достаточно сильно, чтобы оставить след.
Он целует меня в последний раз, прежде чем усмехнуться, отстраняя от меня лицо.
Его глаза вонзились в меня, и темное пятно на лбу приподнялось.
— Вставай, — приказываю я. — Сейчас же.
Он медленно отстраняется от меня, приспосабливаясь, но я вижу, как его напряженный член сердито прижимается к молнии. Я точно знаю, как ему тяжело сейчас.
«Да, приятель…» — думаю я про себя, отталкиваясь от кровати, — «я также горю для тебя». Из всего сумасшедшего дерьма, которое я совершила в этой жизни, это должно быть лучше всех. Не направленный в его сторону пистолет, нерешительность в том, правильно ли это.
Сумасшедшая сука.
