— Да, ты знаешь, потому что ты такой большой и ворчливый.
— Что?
— Неважно. — Я снисходительно похлопываю его по щеке, что вызывает рычание, которое вызывает смех, доказывая мою точку зрения.
Александр стреляет в меня кинжалами, стиснув зубы.
— Ну ладно, — огрызаюсь я, — мы здесь только для того, чтобы устроить родительское собрание на улице?
Двое его людей смотрят на меня, смущенно нахмурив брови.
— Какой умный рот, — говорит Александр.
Меня ведут в клуб с Александром с одной стороны и Граффом с другой, рука Лекса лежит на моей пояснице, и я уверена, что любой, кто взглянет со стороны, сочтет это интимным. Однако мы входим не через главный вход, а через боковую дверь, которая сразу же ведет к лестнице, с которой я чуть не падаю. Сильная рука обхватывает мою руку, чтобы остановить падение, но не произносится ни слова. Сначала идет Графф, за ним я, а за мной Александр. Я чувствую его присутствие, словно тень следует за мной, жар его тела поглощает меня, и мне становится трудно дышать.
Мы входим через другую дверь, и я вижу совсем не то, что наверху. Это совсем другой клуб: грязный, эротический, прямо-таки нелегальный. Люди нюхают белый порошок, в то время как другие гладят женщин, сидящих у них на коленях, одетых только в трусики. Из невидимых динамиков играет тихая музыка, а воздух пропитан ароматом сигарного дыма и виски. Через каждые несколько футов стоят охранники, наблюдающие за толпой. Здесь есть очень знакомые лица: начальник полиции, начальник порта, даже чертов мэр.
Иисус Христос.
Пока их жены и дети дома, эти ребята играют с подпольными преступниками, и до меня быстро доходит, что Александр не просто источает власть, он и есть власть. Он управляет этим городом, а не кем-то из этих парней. Ни мэр и ни полиция, они подчиняются ему, он главный.
Девушка, одетая в симпатичный кукольный комплект нижнего белья, направляется к нам, хотя ее глаза смотрят исключительно на Александра. Когда она, наконец, добирается до нас, ее наманикюренные ногти щекочут перед рубашки Александра, пальцы засовываются в отверстия между пуговицами.
Ревность пронзает меня горячо и смертельно, и мне приходится подавлять желание дернуть ее за волосы. Однако я не в силах остановить рычание, из-за которого Александр с удовольствием смотрит на меня сверху вниз.
— Лекс, — ее голос низкий и знойный, пока она бесстыдно трахает его глазами. — Давай я принесу тебе выпить.
Ее карие глаза скользят по мне, и одна из ее ухоженных бровей изгибается, когда она смотрит на меня с презрением, скривив верхнюю губу.
Мои руки сжимаются в кулаки, ногти впиваются в кожу.
— Можешь оставить новенькую с Сашей, я уверена, она сможет обучить коротышку.
Александр наклоняется к ней, и вся эта ревниво взрывается во мне. Ебать. Чувствую себя расстроенной. Я отвожу взгляд, не могу смотреть на это дерьмо и не могу показать ему, как это действует на меня. Несмотря на то, что я пытаюсь, не могу не смотреть на них. Его рука лежит на ее затылке, и она откидывает голову назад, желание, как мерцающее пламя горит в ее темных глазах. Я уверена, что она оседлала бы его прямо здесь и сейчас.
Как раз в тот момент, когда я думаю, что он больше не сможет меня удивить, его рука сжимает ее шею сзади, и он грубо дергает ее к себе. В его взгляде нет похоти, когда он смотрит на нее: ненависть, нет, это слишком сильно, но не по-дружески.
— Следи за языком, — предупреждает он.
— Ч-что? — заикаясь, произносит она.
— Ты заменима, — говорит он ей, — никто не будет скучать по тебе, я думаю, ты должна извиниться перед Рен.
Ее взгляд падает на меня:
— Я не знала, что она с тобой, — умоляет она.
— Потому что ты недостаточно важна, чтобы что-то знать. — Он резко отпускает ее, и она спотыкается на каблуках.
— Мои извинения, — запинается она, прежде чем резко развернуться и быстро исчезнуть, сливаясь с толпой, чтобы уйти от Александра.
Александр подтягивает меня ближе, пока мы идем по подземному клубу, пока не упираемся в лифт. Внутри только я, Графф и он. Музыка из клуба сотрясает стальные стены, но кроме этого и нашего дыхания в лифте тихо. И напряжённо. Очень напряженно.
Я практически выбегаю, когда двери открываются, увеличивая дистанцию между нами. Мы на балконе, высоко над танцполом внизу. Музыка громкая, бьет по моему телу. Я хватаюсь за перила и смотрю вниз, если бы я могла спуститься, было бы так легко проскользнуть в эту толпу и исчезнуть, но я сомневалась, что угроза Лекса расстрелять меня была пустой.
Я чувствую, как он подходит ко мне сзади, заключая меня в клетку руками по обе стороны от меня, хватаясь руками за перила рядом с моими. Его рот опускается на мою шею, где так нежно, как будто он вовсе этого не делал, он целует меня в шею сбоку.
Мое тело напрягается от жара, который течет по моим венам, и мне приходится сжимать бедра вместе, что вызывает глубокий вибрирующий смешок. Одна рука отпускает перила, чтобы погладить мое бедро, пальцы впиваются в мою плоть.
— Ты можешь бороться с этим, Маленькая птичка, но, в конце концов, ты сдашься.
