Он убирает руку от моего центра, но продолжает держать меня, его глаза следят за направлением, в котором смотрит Райкер, вниз к бару и танцполу. Трое мужчин в костюмах угрожающе стоят, но один выделяется. Мой отец. Или того, кого я считала своим отцом. Бенджамин Лоусон. Он смотрит прямо на меня, и в этом нет ничего родственного, он в ярости, ненависть так осязаема в этот момент. Его глаза перескакивают с меня на Лекса и обратно.
— Кто они? — Я слышу, как Лекс спрашивает, но не обращаю на него внимания, мой взгляд прикован к человеку, который меня воспитал. Замечаю, как он лезет во внутренний карман куртки.
— Лекс! — кричу я, хватая его и тяну на пол как раз в тот момент, когда раздается выстрел. Стеклянная панель балкона разлетается на тысячи мельчайших осколков. В другом кадре человек позади нас сильно бьет по балкону. Наши позиции внезапно меняются местами, и мое тело защищено его телом.
Крики теперь заглушают музыку, хаос и паника ощутимы. Руки Александра обхватывают мою голову, в то время как его большое тело прикрывает мое, но он перемещается на мне сверху. Мы вне поля зрения Бенджамина, но выстрелы продолжаются.
От громкого хлопка рядом с нами у меня звенит в ушах, затем еще один, на этот раз прямо над головой. Я поворачиваюсь, видя, как Александр протягивает пистолет.
Крики продолжаются, но проходят минуты, а выстрелов больше не слышно.
— Уведи ее отсюда, — рычит Александр, слезая с моего тела и помогая мне подняться на ноги. Его глаза быстро осматривают мое тело, цепляясь за порезы на моих руках, ладонях и ногах от стекла, но я их не чувствую. Я не чувствую ничего, кроме тошноты, когда смотрю вниз на массу перепуганных тел, видя только одно.
Бенджамин лежит лицом вниз на земле, из его головы вытекает лужа крови. Он мертв.
Райкер лишает меня последней связной мысли. Несмотря на все это, он был человеком, который меня воспитал, человеком, которого я называла папой. У нас не было хороших отношений, но что-то было. А теперь он мертв. Убит мужчиной, который держал меня так, как будто я хрупкая.
— Ты убил его! — кричу я.
— Он пытался тебя застрелить!
Он целился в меня? Почему?
— Валентайн бы этого не санкционировал, — говорит Райкер, закрывая меня, когда Лекс отодвигает меня. Он прижимает меня к себе, и я позволяю ему, потому что, если этого не сделаю, то закончу кровавым месивом на полу.
— Нет, он был изгоем. — Александр оглядывается: — Хватай одного из тех парней, с которыми он был, нам нужны ответы. Сейчас.
Райкер что-то кому-то говорит, и меня снова отпускают. Этот незнакомый и холодный, но он провожает меня к лифту, как ему велено, и идет рядом со мной, когда мы возвращаемся через подземную часть. Не похоже, чтобы они слышали шум наверху, тут все еще сидят, играют и засовывают себе в нос дерьмо. На нас не обращают никакого внимания, мы просто выходим наружу. Прохладный воздух успокаивает мою разгоряченную кожу. Крики и сирены эхом разносятся по улицам Бруксхилла. Меня усаживают во внедорожник, и мы уезжаем, оставляя хаос позади.
Тишина оседает, как молот, оглушая. Выстрелы, сделанные сегодня ночью, продолжают звенеть в моей голове, и мой желудок переворачивается.
Я понятия не имею, что думать. Зачем человеку, который меня вырастил, пытаться меня убить? Целился ли он в меня или Лекса? Возможно, было и то, и другое. Я не знаю.
Больше ничего не знаю.
ЛЕКС
Это гребаный беспорядок.
Я могу контролировать этот город, но подобное дерьмо выглядит плохо. Полицейские должны вмешаться. Приходится делать заявления. Это должно выглядеть так, как будто все процессы соблюдаются. Клуб сейчас пуст, свет высвечивает полный беспорядок. По полу разбросаны осколки стекла, кровь брызгами на стульях, стенах.
Сегодня не только Бенджамин получил пулю. Девушка не старше двадцати двух лет сидит на краю сцены, бледная и потная, пока парамедики стабилизируют ее, готовя к транспортировке в больницу. Она получила пулю в руку. Другой мертвый лежит прямо вместе с Бенджамином Лоусоном. Оба тела покрыты простынями, но их кровь все еще окрашивает мой пол. Один невинный и один не очень.
Он целился в Рен, пока она сидела у меня на коленях, целился в нее, и если бы она не сделала то, что сделала, ее тело, вероятно, было бы под одной из этих простыней.
Райкер разговаривает с офицером внизу, рассказывая какую-то историю, пока я пытаюсь разобраться во всем этом дерьме.
У меня есть подтверждение, что мы поймали одного из парней, который сбежал после первых выстрелов, сейчас он без сознания на заднем сиденье машины, которая следует на территорию. Они повесят его в сарае наготове, когда мы с Райкером вернемся.
Это совсем не то, на что я надеялся сегодня вечером.
Я знал, что люди Валентайна покажутся, и знал, что они сообщат, как ужасно уютно Рен выглядит с врагом, и, возможно, все закончилось бы тем, что данная девушка была голой и изнывающей подо мной. Но этого дерьма не произойдет.
Бенджамин Лоусон мертв. У нас есть один парень, а другой, вероятно, вернулся в ряды Валентайна и отчитывается.
Но зачем стрелять в Рен? Что это был за приказ?
