Мои будни и выходные заполнили и переполнили другие приятные события, связанные с Вальтером, который будто расплачивался за столь долгое отсутствие и частные командировки по нашим городам. Пусть он стал чаще бывать в Германии, но теперь его отъезды занимали по времени не больше пары недель.
К тому же сегодня пришлось успокоить себя самым прямым образом: увиденное — лишь превентивные меры: опозорилась во сне — наяву будешь трезвее… Но в последнее время мы стало подозрительно часто пересекаться с Матиасом.
Я намеренно прикусила язык - никаких «чего» тебе!
Осторожно, чтобы не потревожить покой Брандта, я выползла из-под одеяла и отправилась в ванную комнату.
Над зеркалом в ванной я открыла шкафчик, и мой взгляд сразу попал на те самые таблетки. В последнее время каждый раз, когда я по строгому графику глотала пилюльку, во мне поднималось желания выкинуть всю пачку, чтобы больше никогда не прикасаться.
Мы с Вальтером никогда не говорили на тему семьи или детей. Для меня — слишком рано, особенно, по меркам европейца, для него — слишком неудобно начинать разговор со мной. Всё замыкается в одной точке. На мне.
Да и я сама никогда до встречи с Брандтом не думала о детях. Но сейчас всегда, прокручивая милые картины, задорно шутила про себя - стоит дать жизнь другому человеку только для того, чтобы у него появился такой отец, как Вальтер. Я была уверена, Брандт бы смог осчастливить детство нашего ребёнка.
По-другому и не может быть: его сдержанность, его образование и такт, его чувство юмора и чувство меры. Меньше чем через полгода Брандту исполнится 38. Я ничего не понимаю в логике и магии цифр для деторождения, но уверена, именно его возраст не имеет значения даже в обозримой перспективе.
Как бы я хотела проснуться сегодня не здесь, не в этой квартире в многоэтажке с видом на другие многоэтажки, а в загородном доме Вальтера, в тишине. Спокойно подняться, и чтобы из забот было только - что бы такого вкусного приготовить на завтрак и куда отправиться на велосипедах с нашим ребёнком.
Оказывается, вчера Матиас не шутил, когда приглашал меня на выставку. Тогда ещё в кафе я легко отмахнулась, сославшись на дела, и ничуть не обманывала Фогеля.
Но как только я услышала название компании, всё перевернулось. Могла ли я надеяться на тот шанс, что
Того самого А. - Александра Крылова, мою первую любовь. Тот самым проклятый А., который чуть не убил меня своим появлением и некрасивыми поступками. С тех пор, как он оставил меня одну на той холодной скамейке, тем днём на пустынной площади в самом центре города. С тех самых пор, как он признался, что никаких особенных чувств он ко мне не испытывал, а, было лишь желание развлечься перед отъездом в другую страну… С тех самых пор, как всё тайное о его гнусном споре на меня, стало явным, он мне не попадался на глаза нигде. Ни в компаниях общих друзей, ни в университете. Потом я узнала, что уже первого июня он со своей девушкой уехал в Европу, как и мечтал. Обмен по студенческой программе.
Лола ещё зимой, как бы между делом, рассказала мне, что Крылов вернулся на родину и теперь работает в одном архитектурном бюро, даже название сказала.
Сначала меня захватило примитивное злорадство, набегали детские в своей глупости мысли и насмешки над Крыловым: «Не удержался, значит, в своей мечте, больно ушибся о сложную жизнь за границей, не хватило знаний, а я говорила - берись за немецкий!»
Но скоро я успокоилась, не за что мне его так ненавидеть.
Если раньше казалось, я имею право при первой же возможности отхлестать его, наговорить ему гадостей, теперь это выглядело бы беспомощно и по-киношному фальшиво.
Убедиться, решила я для себя. Убедиться, что я повзрослела, и мне ничего не нужно от горького прошлого. Убедиться, что я спокойно перенесу встречу с ним.
